Сестра грифонам - Джен Уильямс

А еще есть крошечные летающие твари, такие мелкие, что их едва разглядишь, но их укус может заразить человека такой болезнью, от которой тот будет дристать, пока не помрет. Разве мало вам этих опасностей, что вы хотите непременно попасть в самый страшный из всех наших городов?

– Да, мы хотим попасть именно туда, – подтвердил Каэто. Его терпение было на исходе. – И мы знаем, с чем нам придется столкнуться.

Риз покачал головой.

– Думаешь? Полагаю, вряд ли. Но раз ты готов выложить кучу денег за возможность умереть самым экзотическим способом на свете, то кто я такой, чтобы спорить?

Тут он посмотрел на Белизу так, словно впервые увидел ее.

– Однако это не самое подходящее место для ребенка. Может быть, ты оставишь ее где-нибудь здесь?

Белиза мгновенно пришла в ярость:

– Это кого ты называешь ребенком?

Риз приподнял брови, словно довольный ее ответом. Каэто вздохнул:

– Мы хорошо заплатим тебе, как и обещали. К тому же ты ведь уже делал это раньше. Так в чем проблема?

– Ты и сам понимаешь. – Риз снова повернулся к фигуркам на алтаре. – Знаешь, кто это?

– Какая мне разница?

– Тебе, может, и никакой.

Риз взял с алтаря одну фигурку. Из-за сырости, которая круглый год царит в джунглях, глина отмякла, и черты ее лица поплыли, стали жутковатыми.

– Год назад на этой дороге, недалеко отсюда, погибла женщина. На нее упали бревна, плохо закрепленные на повозке. – Риз дернул плечом. – Так что это Эссенсан, бог-покровитель душ тех женщин, которые умирают, не дожив до двадцатого дня рождения. А это, – он поставил на место одну фигурку и взял другую, – Эрок. Он хранит нас во время любых путешествий, которые мы совершаем в течение жизни.

Вторая фигурка напоминала насекомое: много конечностей, растущих из головы-луковицы.

– И наконец, Риссен, бог храбрости, удачи и риска.

Риз и Риссен. Каэто на миг призадумался: интересно, а не в честь ли рискового божества зовется их проводник, и если да, то хорошо это или плохо?

– Ну да, богов у вас хватает, – встряла Белиза. – И что вам за это теперь, медали давать?

– Какая ты милая, детка. – Риз вернул фигурку на место. – Нет, медалей не надо. Я просто хочу понять, зачем вам в Черный город, если боги и суеверия Хураки вам безразличны? Ведь там спят самые темные боги. Туда и ходить-то запрещено именно потому, что они спят, а не умерли, и нечего даже думать о том, чтобы разбудить их.

«Отанимы», – подумал Каэто. А вслух спросил:

– А какие они?

В бумагах и книгах, которые везла с собой Тайли, о Черном городе и его предполагаемых обитателях сообщалось очень мало, и Каэто хотел узнать больше.

– Здешние жители правда считают их богами? – поинтересовался он.

Риз отвернулся, покачав головой. Вид у него был смущенный.

– Я не знаю, какие они, и знать не хочу.

– Почему же город считается запретным, если никто не знает, какая там опасность? – вставила Белиза.

– Иногда о змее достаточно знать, что она ядовита. – Риз пригладил свои темные волосы и заправил их за уши. – Вы не уроженцы Хураки, и вы не идете поклониться местным богам, а значит, вам нужно подобрать особую охранительную молитву. Хураки – страна особых молитв. Так какая у вас цель?

Каэто молча взглянул себе под ноги, потом достал из внутреннего кармана куртки мешочек с монетами, положил его на алтарь и заговорил, не глядя на Риза, внимательно наблюдавшего за ним.

– Лишний фунт золота за отсутствие любопытства. Согласен? Если хочешь, оставь деньги здесь как подношение твоим богам, мне все равно. Тем более что нам, возможно, понадобится их поддержка. Что скажешь?

Риз взял мешочек и взвесил его в руке. Его лицо сохраняло серьезное выражение, и теперь, когда они стояли так близко, Каэто увидел, что глаза у проводника не черные, как посланнику сперва показалось, а темно-синие, цвета глубоких сумерек.

– Я разве сказал, что это мои боги, а? Ладно, договорились. Приходи со своей милашкой завтра днем к Сломанным воротам, в путь выходим оттуда.

– На нашу вечеринку явится еще один гость. Женщина. Это не проблема, надеюсь?

Риз повернулся к нему, и его лицо выразило секундное… что? Неужели разочарование? Но оно тут же исчезло, сменившись кривой ухмылкой.

– Нет, конечно. Бери с собой кого хочешь, только чтобы барахла было поменьше. Туда надо идти налегке. Мы пойдем быстро и через самую густую часть джунглей.

Каэто согласно кивнул, и они с Белизой направились назад, к дороге.

Риз остался у алтаря. Оглянувшись на половине пути, Каэто увидел, как проводник с глазами сумеречного цвета вынул из мешочка монету и положил ее перед изображением Эрока, бога странствий.

«Может быть, он прав, – подумал Каэто. – И нам пригодится любая помощь».

18

Императрица интересовалась возможностью сделать Ност частью империи. Этот вопрос поднимался еще во времена императора Лумиуса, но, боюсь, ответ на него с тех пор ничуть не изменился. Захватить северный архипелаг возможно, но поскольку почти все ностийцы живут на своих кораблях, то любые наши военные действия против их родины они воспримут как объявление войны, и мы сразу столкнемся с их корабельной армадой. Так что мнение Бюро Посланников таково: увы, Ност останется неосвященным до тех пор, пока мы не построим флот, равный по размеру и силе ностийскому, что произойдет совсем не скоро, или не создадим герольдов, способных дольше держаться в небе.

Записка коллеги к посланнику Каэто

Комната, которую отвели для Левен, оказалась самой роскошной из всех, где ей когда-либо доводилось ночевать: огромная кровать под балдахином, на полу – свежий камыш, сбрызнутый духами, на столе – ваза с фруктами. Левен взяла яблоко, села на кровать и впилась зубами в сочную и хрусткую мякоть. Впервые с тех пор, как этим утром она покинула корабль, она ощутила спокойствие. Люди королевы обращались с ней хорошо, с уважением. Наверное, они не перережут ей горло, когда она заснет?

Но утром, когда ее поспешно провели через весь дворец и вывели на дорогу, она снова задумалась.

Возле дворца ее уже ждал вчерашний рогатый друин. Он держал под уздцы двух лошадей, одну черную и одну белую, а на плече у него сидела небольшая птица, которую, как уже знала Левен, звали здесь галкой. Провожала их хмурая принцесса Бронвика, и Левен показалось, что она с нетерпением ждет их отъезда. Киллиан, едва они приблизились к нему, отвернулся так, будто предпочитал смотреть на что угодно, кроме своей подопечной.

Дорога, по которой они ехали, поднималась на холм над Лондусом-на-Море, так что