Сестра грифонам - Джен Уильямс

далеко отсюда, защитить ее некому; для здешних грифонов она – просто добыча, независимо от того, пахнет от нее грифоном или нет. Они убьют ее, обглодают мясо, а кости выплюнут, а потом никогда даже не вспомнят о ней. Инис открыла свою сумку и вытащила оттуда коготь-нож, покрытый засохшей кровью.

– Его надо промыть в воде, а потом обжечь. Ты сможешь это сделать?

Брокен подошла ближе и клювом осторожно взяла нож из ее рук. Он, конечно, туповат для операций, но лучше такой, чем никакого. От одной мысли о том, чтобы отдирать насохшие вокруг раны струпья руками, Инис затрясло и замутило.

– Мне придется сначала вскрыть твою рану, – обратилась Инис к старой больной грифонихе. – Иначе я не дотянусь до наконечника. Ведьма-провидица Фрост, ты должна потерпеть и не двигаться. Главное, не шевелись, хотя будет больно. Ты понимаешь меня?

– Хм, – отозвалась Фрост. – Оно все еще говорит. – И, помолчав немного, добавила: – Человек не может сделать мне так больно, чтобы я не смогла вытерпеть.

Инис поджала губы. «Человек и так причинил тебе достаточно боли», – подумала она. Когда Брокен подала ей нож, еще горячий от огня, Инис взяла его одной рукой, а другую положила на шею грифона, чтобы успокоиться. Вдруг она увидела, что черные перья под ее потными от волнения пальцами побурели, а ее ладонь – почернела. Значит, они покрашены? Эти грифоны красят свои головы и шеи в черный цвет?

Смущенно моргнув, девушка провела ножом по ране, и свежая кровь, красная, как весенние маки, потекла по грязной шерсти грифона. Инис стало жарко – внутри ледника оказалось неожиданно тепло; ее пальцы, державшие нож, были скользкими от пота.

– Не двигайся, – повторила она. – Я постараюсь побыстрее закончить.

Она просунула руку в рану, пытаясь нащупать в ней инородное тело. Горячая кровь потекла по ее запястью, заливая руку и капая на лицо. Фрост пару раз издала негромкий напряженный звук – Инис чувствовала, как дрожат ее мышцы, пока грифониха сдерживает рвущийся из груди крик.

– Сейчас, сейчас… Он где-то здесь.

Кончики ее пальцев наткнулись на что-то твердое, похожее на камень. Инис стала ощупывать находку со всех сторон, стараясь лучше ухватиться. Камень шевельнулся под ее рукой, скользкий, нагретый телом грифона. Ногти Инис наконец зацепились за край каменного наконечника, но сорвались. Брызги крови полетели в стороны.

– Фионовар, помоги нам, – пробормотала Брокен.

– Вот он. – Инис дернула второй раз, и наконечник стрелы высвободился так внезапно, что девушка упала навзничь, ударившись задом о ледяной пол.

Фрост заворчала и пошевелила лапами, точно собираясь подняться.

– Нет, лежи пока, не вставай, – остановила ее Инис. – Теперь рана затянется, но на это нужно время. Принесите воды. Надо промыть рану, насколько это возможно.

Воду ей принесли в стальном ведре, наверняка взятом когда-то из лагеря людей. Инис сняла с себя верхнюю одежду, чтобы использовать ее как тряпку. Ею девушка отмывала кровь и гной, пока края раны не стали видны совсем четко. Тогда Инис достала из сумки свои драгоценные костяные иглы и моток бечевки, которой она штопала свою одежду, и принялась шить. Стежки получались крупными и неуклюжими, но частыми, чтобы плоть не разъезжалась в разные стороны. Закончив, она совершенно без сил упала на брюхо грифона. Казалось, каждый дюйм ее тела покрыт потом, кровью или гноем.

– Моя сестра сделала то, что вы просили, – заговорила Т’руук. Перья у нее на затылке стояли дыбом, как всегда, когда она не знала, что делать. – Что теперь? Вы оставите нас в покое?

Но Брокен, точно не слыша ее, склонилась над Фрост – старая грифониха дышала тяжело и часто, как после большого и трудного перелета.

– Как ты себя чувствуешь, ведьма-провидица?

– Мне больно. Но эта боль пройдет. А дальше будет видно.

* * *

Инис и Т’руук проводили в другую пещеру, выдолбленную в том же леднике, но выше, так что дневной свет проникал через потолок неярким и жутковатым голубым сиянием. Туда Инис принесли еще ведро воды, полученной из растопленного льда, и разрешили помыться. Она сильно дрожала, снимая с себя промокшую одежду, но потом обнаружила, что благодаря толстому слою шерсти на стенах в ледяном логове совсем не холодно, да и об сестру можно было погреться.

В этой пещере они прожили несколько дней, питаясь мясом, которое приносила им Брокен, пока однажды в пещере не появилась сама Фрост. Она казалась худой и хрупкой, особенно рядом с огромной Брокен, и шла, сильно припадая на раненую лапу, но взгляд у нее был пронзительный и умный. У входа в гнездо она задержалась и постояла, приоткрыв клюв и вдыхая запах.

– Что ты знаешь о краеходах, йенлин?

Инис и Т’руук переглянулись.

– Немного, – не сразу ответила Инис. – До того как мы с вами встретились, я и названия такого не слышала. Т’руук, моя сестра, сказала мне, что краеходы – это грифоны, которые присматривают за Костопадом.

– Хм. Это нечто большее, но откуда ей знать, она же только что вылупилась из яйца.

Т’руук, услышав это, ощетинилась, и Инис поспешила опустить руку на крыло сестры, чтобы успокоить ее.

– Да, мы смотрим за Костопадом, – продолжила Фрост. – А еще помогаем грифонам, когда их жизнь подходит к концу и они оказываются на краю смерти. Ради этого мы покидаем Эльвинию и уже здесь берем себе новые имена взамен данных нам при рождении. Здесь мы живем между жизнью и смертью, наблюдаем и ждем, храним кости. Это странное место – место неопределенности. Кое-кто из нас видит и слышит то, чего не видят и не слышат другие. Вы понимаете меня?

– Вы убийцы! – горячо воскликнула Т’руук.

– Ты ничего об этом не знаешь.

– Знаю! Когда сюда приходят старые грифоны, которые больше не могут летать, их убивают и снимают с их костей мясо.

При этих словах холодок пробежал по спине Инис. Ведьма-провидица смерила их долгим взглядом, но, кажется, не обиделась.

– А теперь вы расскажите мне, – заговорила она снова, – что привело сюда человеческого йенлина, которого грифон зовет своей сестрой. Ничего не упускайте.

Т’руук захлопнула клюв, давая понять, что не вымолвит больше ни слова. И тогда Инис, запинаясь, начала рассказывать их историю: как шестнадцать зим назад их отцы нашли на границе Бретлении вопящее яйцо, к которому их привел кровавый след, и как Флейн поверил, что она – судьба их и всех грифонов. Она рассказала Фрост о королеве Феллвин, которая сначала согласилась терпеть ее присутствие, но однажды поняла, что больше не может ее выносить; рассказала о том, как и за что их изгнали из Эльвинии. Когда она закончила, ведьма-провидица