Сестра грифонам - Джен Уильямс

– Когда ты пришла к нам, йенлин, я находилась между жизнью и смертью, как всегда, но ближе к смерти, чем когда-либо, – начала старая грифониха. – И когда я взглянула на вас двоих, то сначала увидела детеныша и его еду. Но потом, когда боль подвела меня еще ближе к Краю, я увидела еще кое-что. Красная нить исходила из тебя и, многократно разветвляясь, соединяла тебя со всем вокруг.

– О чем ты? – удивилась Инис. – Какая еще нить?

– Это нить судьбы, хотя в твоем случае она скорее напоминает паутину, – ответила Фрост. – Чем больше ты рассказываешь, тем больше я убеждаюсь, что это судьба привела тебя к нам. И привела не без причины. Твой отец тоже увидел это в тебе много лет назад. Все в тебе, человеческий йенлин, говорит о том, что ты существуешь на Краю. Это грань между миром людей и нашим миром. Ты также стояла на грани жизни и смерти и вытянула меня в жизнь с той, другой стороны.

– Я просто сделала то, что велела мне Брокен, – ответила Инис, вспыхнув. – Она сказала, что если не справлюсь, то она убьет меня.

Фрост усмехнулась:

– Да, это похоже на Брокен. Она не видит так ясно, как я, – это дано немногим, – но и она почуяла в тебе нечто особенное. Знайте, что мы рады вам обеим. Краеходы дают вам место среди них, если, конечно, вы примете его… а я подозреваю, что так и произойдет. Место между мирами – твоя судьба.

17

До границ неосвященного Хураки мы добрались без осложнений и сразу нашли пристанище в торговом городе Нават-Абор – чужаки здесь не редкость, и на нас никто не обращает внимания. А вот с конечным пунктом нашего путешествия оказалось сложнее. Хотя местные жители явно знают об этом месте, они не хотят говорить о нем. Среди местных любые упоминания о Черном городе считаются дурным тоном, и кого бы я ни просил рассказать о нем подробнее – мой собеседник просто вставал и уходил. Поэтому я и Белиза стали наводить справки на окраинах Нават-Абора, где монеты легче развязывают языки. Выяснилось, что в Хураки есть люди, и мужчины, и женщины, которые зарабатывают на жизнь, помогая пробраться через джунгли торговцам или путешественникам; среди таких проводников есть и те, кто готов отправиться в запретные места, хотя к самому Черному городу рискнут, пожалуй, подойти лишь совсем отчаянные. Разведка заняла больше времени и сил, чем мы ожидали, но теперь у нас есть результат – нас поведет один малый по имени Риз. Сегодня мы встречаемся с ним в общественном месте, чтобы обсудить условия.

Алхимик уже несколько раз ясно выказывала недовольство задержкой и дала понять, что будет писать Вам пространные жалобы на мою некомпетентность. Я подумал, что будет справедливо предупредить Вас.

Расшифрованное сообщение посланника Каэто императору Юстинии

Каэто часто ездил по делам империи в разные края, но еще ни разу не видел такой странной таверны, как эта. Во-первых, у нее не было крыши, только полог из широких шелковых полотнищ, натянутых между столбами, и под пологом, разумеется, было не менее душно и влажно, чем снаружи. Во-вторых, столы в этой таверне были каменные – песчаниковые столешницы поблескивали жилками кварца. А в-третьих, каждый стол занимал отдельную ячейку лабиринта из низких каменных стен. Каэто не понимал, для чего нужны стены, через которые с легкостью перешагивает даже невысокий взрослый, пока не увидел жука-пожарника, деловито бегущего по верхушке ближайшей к нему стены. На его блестящем панцире стояла аккуратная деревянная коробочка, в прорезях которой были закреплены высокие стаканы с каким-то напитком цвета меда. Каэто долго следил за жуком-доставщиком и отметил, что тот не пролил ни капли.

Белиза, сидящая за столом на другом краю таверны, лениво уронила руку и задвигала пальцами.

«Чудно тут у них», – послала она ему знак.

Он поднял руку, якобы для того, чтобы почесать бородку, а сам едва заметно просигналил в ответ: «Смотри в оба».

Несмотря на жуков-официантов, таверна, которая, если верить вывеске у входа, называлась «Третий глаз матери», оказалась довольно приятным местом. Вдоль стен, служивших дорожками для жуков, росли пышные цветущие растения, а от черной земли под ногами исходил приятный запах, как после дождя. Посетителей здесь было много: мужчины и женщины, кто поодиночке, а кто и с детьми, заходили перекусить и заодно укрыться от палящего солнца. И всюду, куда ни глянь, сновали разноцветные жуки, разнося еду и напитки.

Шел второй день пребывания Каэто и его юной помощницы в Хураки, и посланник успел почти привыкнуть к воздуху, тяжелому и пахучему, как мокрая шерсть, к буйной зелени джунглей и вездесущим насекомым. Гинид Тайли, едва сойдя с корабля на землю, объявила Хураки «полным дерьмом» и удалилась в свою палатку, велев посланнику поскорее найти проводника, чтобы они могли двинуться дальше. Белиза воздержалась от суждений, зато, как заметил Каэто, пробовала все, до чего могла дотянуться, – и еду, и напитки. Он снова взглянул на девочку: та с преувеличенным старанием слизывала с пальцев сахарную пудру.

«Где он? – просигналила она. – Он опаздывает».

Каэто отвернулся и как бы невзначай окинул взглядом таверну. На самом деле он высматривал человека, похожего по описанию на проводника, но никого не увидел.

«Будь готова сняться с места в любой момент», – послал он ответ.

На корабле они представлялись простыми путниками с запада: муж, жена и их приемная дочь едут на восток навестить родственников, которых не видели сто лет.

К счастью, никто не усомнился в их словах; очень смуглый Каэто легко мог сойти за уроженца любой известной страны мира, кроме, пожалуй, Стратума, а Тайли всю дорогу просидела в каюте, где корпела над своими книгами и картами. Правда, Каэто был уверен, что долго притворяться у них не получится: заносчивая и раздражительная, алхимик фыркала всякий раз, оказавшись в одной комнате с двумя шпионами.

Их положение, и без того шаткое, осложнялось еще двумя обстоятельствами: жители неосвященного Хураки не любили империю, поэтому если они узнают об истинной цели прибытия к ним Каэто и его спутниц, то наверняка схватят всех троих, а может, даже казнят без суда и следствия; к тому же место, куда они хотели пробраться, было строго-настрого запрещено посещать даже хураканской знати.

В первую же ночь в душном Нават-Аборе Каэто выскользнул во влажную тьму, осторожно навел справки и выяснил, что искать надо высокого, крепкого парня с татуировкой в виде паутины на правой стороне лица. Казалось