Сестра грифонам - Джен Уильямс

с нее четко виднелись и оживленный морской порт, и даже полоска темно-серого моря за ним, слишком далекого, как вдруг показалось Левен. Ей вспомнился Санс-Розен, который остался далеко за этой полосой, и она поискала на горизонте хоть какие-нибудь признаки того, что за морем есть суша, но тщетно.

– Твой конь – белый, – сделала последние наставления принцесса Бронвика. – Он отвезет тебя на опушку Дикого леса, а оттуда ты понесешь подарки нашей матери королевам и повелительницам Бретлении пешком. Киллиан понесет ваши припасы.

– Спасибо, – вежливо сказала Левен, хотя и сомневалась, следует ли ей быть особенно благодарной и за что.

Никто так и не объяснил ей, какие подарки везет она в другие королевства. К тому же, идя с Бронвикой через дворец, Левен не видела ни одного человека, ни слуг, ни придворных, не говоря уже о королеве и ее дочерях, так что невольно задалась вопросом: неужели местные жители настолько непостоянны, что уже потеряли интерес к гостье из империи, или ее вывозят тайно?

– Я рада, что познакомилась с тобой и твоими сестрами, – сказала она принцессе на прощание.

Бронвика буркнула в ответ:

– Слушай друина, и все получится.

После этого друин Киллиан и Левен сели на коней и уехали без всяких церемоний. Принцесса стояла на дороге и смотрела им вслед. Утреннее солнце было ярким, но совсем не жарким, и Левен казалось, что она никогда не согреется.

Белая меловая дорога то взбегала на пригорок, то снова ныряла вниз. На зеленых склонах холмов, обступивших дорогу, часто встречались серые каменные надгробия с высеченными на них изображениями. В основном это были титаны – медведи, грифоны, ощетинившиеся вепри, свирепые единороги. Иногда галка вдруг вспархивала с плеча рогатого и бросалась куда-то вперед, но скоро возвращалась на место. Левен подумала, что птица словно летает на разведку и приносит донесения. Впрочем, не исключено, что так оно и было.

Наконец верховая езда и солнце помогли Левен согреться, и она с любопытством оглядела окрестности. На севере она заметила на горизонте узкую темную полоску. Полоска постепенно приближалась. Лес, поняла Левен. Дикий лес. Вот он, великий лес Бретлении, где сбиться с пути значит обречь себя на медленную, мучительную смерть вдали от людских глаз.

Левен кашлянула:

– Мы что, всю дорогу будем молчать?

Черная лошадь шла на несколько шагов впереди нее. Рогатый слегка повернул голову.

– Говори, если хочешь, – сказал он.

– С кем? С лошадью? Или с твоей птицей?

– Да хоть с холмами, мне все равно.

Левен кивнула и огляделась по сторонам. Да, крепкий орешек ей достался в спутники.

– Может, расскажешь… – Внезапный порыв ветра отнес ее слова в сторону, и она, переждав его, начала снова, повысив голос: – Может, расскажешь про этот ваш лес? И про Тропы? И почему по ним нельзя ходить без провожатых?

Киллиан бросил на нее быстрый взгляд через плечо. Его птица опять взмыла в небо.

– Что ты хочешь знать?

Левен ударила свою лошадь каблуками в бока, и та перешла на легкий галоп, догнала лошадь рогатого и пошла с ней бок о бок. Левен повернулась к Киллиану, чтобы поймать его взгляд, но он упорно смотрел только вперед.

– Не будет ли проще, если мы станем дружить? – спросила она.

Левен впервые увидела рогатого так близко и не без удивления отметила, что он привлекателен: короткая темная щетина подчеркивала волевой подбородок, густые выразительные брови затемняли зеленые глаза. Его рука, лежавшая на лошадиной холке, была длиннопалой и ловкой даже с виду, а на ее загорелой коже выделялись мелкие бледные шрамы.

– Принцесса Бронвика сказала, что путь от Лондуса до севера Бретлении может занять две полные луны, и это не считая остановок, которые нам придется делать, чтобы я могла передать все посылки по назначению. – Левен подождала реакции, но рогатый по-прежнему ничего не отвечал, и она снова слегка повысила голос: – Ты так и будешь молчать все это время?

– Я жду, когда ты задашь вопрос, на который стоит ответить.

Левен ухмыльнулась:

– Я много слышала о рогатых людях Бретлении. Но мне никто не говорил, что вы такие симпатяги.

Он удивленно повернул к ней голову и посмотрел на нее в упор. Левен засмеялась.

– Что же тебе говорили о нас? – поинтересовался друин.

– О, всякое разное, в духе империи, знаешь ли. Например, что вы рождаетесь уже с рогами, так что каждый из вас убивает при рождении свою мать.

– Это не так, – сказал Киллиан и, вздохнув, снова стал смотреть на дорогу. – Рога дарит нам лес, когда мы становимся готовы к этому.

– Говорят, рогатые жрецы Бретлении владеют всеми видами опасной магии.

– Возможно, так оно и есть.

– А еще говорят, что вы едите, спите и спариваетесь с животными.

Киллиан слегка покачал головой, не удостоив ее ответом. Где-то наверху каркнула его галка. Когда друин заговорил снова, его голос звучал спокойно и задумчиво.

– Мы тоже слышали кое-что о герольдах. Даже до нашего захолустья дошли рассказы о бойнях, которые вы устраивали в каждой стране, противившейся освящению. О том, как вы проложили себе путь через континент, убивая направо и налево, и что вам все равно, кого крошить своими чудовищными клинками – мирных или военных, взрослых или детей. Это правда, герольд Илевен?

Левен вспомнился Ламабет под самый конец освящения, когда они загнали остатки разбитой армии в реку и обрушились на них, кромсая своими сверкающими крыльями солдат и офицеров. А еще она помнила деревни, совсем маленькие, где вообще не было никаких военных, только фермеры с косами и вилами. Эти отчаянные храбрецы первыми нападали на освящающих посланцев империи, и, хотя они не могли причинить герольдам никакого вреда, Босс каждый раз объявляла их врагами и велела убивать их. И они убивали, выполняли свой долг.

– Я солдат. Была солдатом. А чего ты ожидал? – Но слова показались Левен какими-то кислыми на вкус, и настроение пообщаться покинуло ее.

Дальше ехали молча. Темная полоса, которую Левен давно заметила на горизонте, вдруг словно придвинулась к ним, причем раньше, чем она ожидала. Стали видны высоченные деревья, каких она не видела на континенте; казалось, их вершины достигают неба. При въезде в лес дорога сузилась так, что от нее осталась только тропинка, по которой приходилось ехать друг за другом. Левен нахмурилась. Выезжая утром из города, она была уверена, что путь к лесу займет у них целый день, но вокруг все уже изменилось: исчезли булыжники, топот лошадиных копыт стал глуше, трава – выше и гуще. Ветер стих. Левен с беспокойством подумала: почему это случилось так быстро? Уж не заснула ли она