Сестра грифонам - Джен Уильямс

– Это неожиданная честь для меня, – выдавила она из себя.

Королева улыбнулась, явно обрадованная таким ответом. Эпона, которая все еще не отпускала руку Левен, крепко сжала ее.

– Герольд Илевен, – продолжила королева так громко, чтобы слышали все в зале, – мы не могли позволить, чтобы такая почетная гостья, как ты, прибыла к нашим берегам и не была встречена по-королевски. Эпона, отпусти ее, пожалуйста.

Эпона выпустила руку Левен, и та ощутила сожаление. Крепкое пожатие принцессы вселяло в нее уверенность, а теперь она осталась перед женщиной с пронзительными голубыми глазами одна, как будто голая.

– Ты ведь понимаешь, герольд Илевен, – королева Броудика снова подалась вперед на троне, – что империя не является другом Бретлении.

Левен огляделась, ожидая, что сейчас откуда-нибудь выскочат стражники с алебардами, чтобы обезглавить ее, но ничего подобного не случилось. Зато Левен обратила внимание на молодого человека, который стоял в стороне от всех, скрестив на груди руки. К ее удивлению, на его висках торчали изогнутые рога. Взгляд, который молодой человек бросил на нее, нельзя было назвать дружелюбным. Левен едва нашла в себе силы, чтобы отвернуться от него и продолжить беседу с королевой.

– Нет, пожалуй, не друг. – Левен отчаянно подыскивала слова. Что сделал бы на ее месте посланник? Пытался бы навести мосты или грозил расправой? – Но наверное, могла бы стать им. Империя всегда готова протянуть благословенную руку дружбы любому, кто в этом нуждается.

В зале все рассмеялись, хотя и сдержанно, а Левен снова оглянулась. Теперь она заметила и других рогатых людей, мужчин и женщин, и многие из них щеголяли малиновыми накидками на плечах. Когда Левен снова повернулась к королеве, та смотрела на нее, склонив голову набок.

– Любопытный способ не называть вещи своими именами.

Из толпы вышла полная женщина с рожками, кончики которых словно окунули в зелень. Бросив на Левен враждебный взгляд, она обратилась к королеве:

– Броудика, о чем ты только думаешь? Принимать эту императорскую убийцу здесь, в сердце Лондуса? Позволить ей стоять рядом с твоими детьми?

Левен оторопело моргнула. Она не могла себе представить, чтобы кто-то заговорил в таком тоне с императрицей, но Броудика, похоже, даже не удивилась.

– А ты, значит, предпочитаешь, чтобы она бродила по Бретлении где ей вздумается, сама по себе? – спросила королева. – Расхаживала по Тропам в одиночестве?

– Если бы она это сделала, – вмешался рогатый и бородатый мужчина постарше, – тогда проблема решилась бы сама собой, и очень скоро.

Ответом ему стал новый общий взрыв смеха.

Вперед выступил еще один мужчина, без рогов, но в богатой одежде; на шее у него был золотой обруч, как у принцессы Бронвики.

– Мы должны узнать, зачем она приехала, – заговорил он, задумчиво глядя карими глазами прямо на Левен, а не на королеву, как все остальные. – Империя не раз и не два пыталась вторгнуться на наш остров, и мы к этому привыкли. Но посланец? – Его тон, прежде нейтральный, стал мрачным. – Вернее, посланница, чья кожа изрисована истолченными в порошок костями титанов. Что это, как не оскорбление Друиданнона?

Зал притих, ожидая реакции Броудики. Левен казалось, что рудные линии на ее коже раскалились и вот-вот засветятся. «Они ничего не знают ни обо мне, ни об империи», – подумала она.

Королева поднялась с древесного трона. Ее ноги были босы.

– Ладно, хватит глазеть на нашу гостью. Эпона, мастер Киллиан, мы ждем вас в Грачевнике. – Она спустилась с возвышения на пол и направилась к двери в углу зала.

Принцесса Эпона легонько подтолкнула Левен.

– Давай, мой жестокий воин, вперед, настало время серьезного разговора.

За угловой дверью оказалась комната, небольшая и уютная, в отличие от тронного зала. Каменные стены скрывались под толстыми гобеленами, а в длинном низком камине горел огонь, от которого шло ароматное тепло. Посредине стоял круглый стол, на нем – большой глиняный горшок с горлышком и несколько глиняных чашек. Королева уже сидела за столом и разливала по чашкам что-то горячее. В комнате был и охранник, точнее, охранница – высокая широкоплечая женщина, так коротко стриженная, что ее голову покрывала лишь еле заметная рыжая щетина; охранница стояла по стойке смирно у стены, на бедре у нее висел короткий зазубренный меч. Следом за ними в комнату вошел тот рогатый молодой человек, которого Левен видела в зале. Он шагал как будто нехотя.

– Садись, – сказала Эпона и подтолкнула Левен к стулу. Та села, задавшись вопросом, сколько еще ею будут здесь помыкать. – Не обращай внимания на Киллиана, скоро сама все поймешь. Он, конечно, не дурак, хотя на первый взгляд и не скажешь. Друины вообще не особо расположены к нам, безрогим, даже если мы принадлежим к королевской семье.

– Сестра, ты забываешься, – сказала вдруг стражница. – Может, перестанешь уже выпендриваться и позволишь говорить тем, кому есть что сказать?

– Тише, девочки. – Королева сняла с глиняного горшка крышку и сосредоточенно ковырялась в нем тонкой металлической палочкой. – Или вы хотите, чтобы наша новая подруга сообщила всей империи, что женщины королевской семьи Лондуса целыми днями только и делают, что грызутся друг с другом и пьют чай? Держи, это тебе. – С этими словами королева протянула Левен чашку, над которой поднимался легкий ароматный пар. – Крапивный чай, мой собственный купаж. Ты оскорбишь меня, если откажешься его пить.

Левен в смятении посмотрела на чашку, но, подняв глаза, увидела, что королева улыбается, а стражница, вернее, еще одна принцесса, закатывает глаза. Левен осторожно подула на чай и сделала глоток.

– Ваше величество.

Она поставила чашку на стол. Эпона налила себе кофе. Рогоносец, которого она назвала Киллианом, по-прежнему стоял у двери с таким видом, словно мечтал слиться с ней и исчезнуть.

– Я здесь не с официальным визитом, – продолжила Левен. – Империя не посылала меня сюда. Если вы считаете меня… то есть…

– Если я считаю тебя шпионкой? – Броудика приподняла брови. – Или армией вторжения из одной женщины?

– Вот именно. Но это не про меня. Да, я служила в армии, была солдатом, но теперь я в отставке, вот и все.

– Не может быть, – снова вмешалась Эпона. – Сколько тебе лет? Двадцать пять? Или двадцать шесть?

– И ты думаешь, мы поверим, что ты больше не герольд? – добавила женщина с мечом. – Знаки на лице и руках выдают тебя.

– Герольд Илевен, позволь представить тебе мою вторую дочь, принцессу Тоги. – Королева махнула рукой на стражницу у стены, и та коротко кивнула. – Семь дочерей – это семьдесят семь проблем: они вечно цапаются между собой, как кошки, и всюду ищут заговоры. Их хлебом не корми, дай поучаствовать в какой-нибудь