Сестра грифонам - Джен Уильямс

– Или ты забыл, кто я?

– Как тут забудешь, когда у тебя на лице все написано.

Левен вспыхнула, а ее пальцы зачесались от желания вызвать клинок. Друин не был бы так самоуверен, если бы его кишки лежали у него на коленях. Но тут галка пискнула во сне, и они оба испуганно оглянулись на нее. Киллиан кашлянул:

– Я имею в виду, что мне не требуется сон. Вернее, иногда я сплю, только не так, как другие. Даже во сне я чувствую и слышу лес, так что он предупредит меня о любой опасности. Поэтому… ложись спать.

Левен долго смотрела на него, а он озабоченно смотрел в темноту позади костра. Когда он снова повернул к ней голову, его взгляд показался ей каким-то неуверенным. Она взяла палку и поворошила огонь, чтобы проверить свое подозрение.

– Это тоже тайна леса? Как такое возможно?

Киллиан кивнул:

– В лесу все взаимосвязано. – Он погладил пальцами мох, на котором они сидели. – Здесь, прямо под нами, черная земля, пронизанная тысячами и тысячами корней и корешков. Деревья, кустарники, травы, грибы – все, что мы видим на поверхности, встречается корнями там, под землей. Корни сплетаются в огромную сеть, раскинутую под лесом во все стороны, куда ни пойди.

Голос друина потеплел, когда он заговорил о лесе.

– Ты знаешь, что деревья говорят друг с другом через корни? Или что дерево, умирая, отдает свои последние силы своим братьям и сестрам? Они заботятся друг о друге.

– Деревья?

– Не только. Деревья, любые растения, связанные корнями. И животные тоже. И друины. Мы – часть этой живой сети. Вот почему у нас есть это. – Он коснулся изогнутого рога, который выходил из его виска. – Мы отдаем свои жизни лесу, а он взамен питает нас своей силой, как если бы мы были деревьями или иной его частью.

– Вы отдаете свои жизни лесу? Но как?

– Мы не вступаем в брак, не заводим семей, не обрастаем привязанностями. Мы всю жизнь служим Дикому лесу.

– А вам не… одиноко?

Темные брови Киллиана сошлись над глазами.

– А герольдам не одиноко?

– Это совсем другое! – Левен покачала головой, криво улыбнувшись.

– Значит, у тебя есть семья? Человек, которого ты любишь?

– Ну…

Левен вспомнила себя в Стратуме сразу после отставки. Служа в армии, она считала семьей своих коллег-герольдов, но едва отзвучали приказы, которые держали их вместе, как все разбрелись кто куда. А любовь… во время кампании никаких запретов на отношения между герольдами не существовало, и Левен знала, что среди них сложились несколько пар, которые встречались, когда на лагерь опускалась ночь. Да она и сама не хранила целомудрие все восемь лет. Но что с ними происходит сейчас, с этими парами, распались они или сохранились – этого Левен не знала.

– Мы – другое дело, – закончила она неловко. – Мы были солдатами. Братьями по оружию. А теперь у меня другая жизнь.

– И ты решила провести ее здесь, в стране своих врагов?

Левен не нашлась с ответом, а Киллиан, кажется, скоро пожалел о том, что вообще заговорил с ней. Он бросил в огонь горсть сухих листьев.

– Ложись спать, герольд. В другой раз посторожишь, если для тебя это настолько важно.

Левен кивнула и легла, но уснула не сразу. Незнакомые звуки чужого леса и присутствие бретленского дикаря, который не спал и, может быть, следил за ней исподтишка, еще долго не давали ей сомкнуть глаза.

20

В сердце империи, в землях вокруг Стратума, даже самые крупные и неприятные насекомые вырастают чуть больше ладони – например, встречались звездные мотыльки с размахом крыльев шесть дюймов, это зафиксировано официально; или широко известный земляной паук, редко встречающийся, хотя и широко распространенный, – сообщают, что по достижении зрелости он становится размером с гранат. Неудивительно, что среднестатистическому жителю империи, возможно, трудно представить себе «гончих жуков» неосвященного Хураки, хотя этот вид довольно широко известен. Обычно их называют «огненными жуками», или жуками-пожарниками. Почти все они вырастают до десяти дюймов в длину, то есть до размеров крупной крысы. Однако отдельные особи, особенно при хорошей кормежке и заботе, могут стать размером с собаку и даже научиться многому из того, что умеют обученные псы: они приносят еду, охраняют собственность или просто составляют компанию. Во время моего краткого пребывания в неосвященном Хураки я сначала пришел в ужас от этих тварей, но, привыкнув, был ими странно очарован. Я был свидетелем, как эти кошмарные существа, огромные, жужжащие, многоногие, доставляли по адресу документы, приносили кувшины вина, а однажды – этот случай запомнился мне особенно – гнались за грабителем. Возможно, людям нашей цивилизации этого не понять, но для неосвященной страны, где полезных млекопитающих мало, это гениальное решение.

Заметки из путевого дневника посланника Кастия, много странствовавшего по неосвященным землям во времена правления императора Лумиуса

Сломанные ворота представляли собой огромную арку из песчаника, полускрытую зарослями красно-зеленых лиан, по которым скакали, хрипло крича, пестрые птицы. Если ворота когда-то и запирались, то это время давно прошло; от стен, тянувшихся по обе стороны от арки, почти ничего не осталось. Ворота смотрели на восток, где как раз вставало солнце, поэтому, идя ему навстречу, Каэто, Белиза и Тайли едва не ослепли от яркого бледно-золотого света, заливавшего равнину посреди джунглей. Каэто пришло в голову, что, несмотря на ранний час, их сейчас легко могли бы перестрелять всех троих, а они даже не смогли бы сопротивляться, потому что ничего не видели. Он скрипнул зубами и огляделся, насколько мог, по сторонам. Риза нигде не было видно.

– Где он? – Тайли нахмурилась, в очередной раз за это утро, и подняла руку, прикрывая глаза. – Я не намерена торчать в этом клоповнике ни секундой дольше, чем это необходимо.

Она оделась в свободные, струящиеся светлые ткани, чтобы лучше переносить жару, но на голове у нее по-прежнему красовалась все та же повязка из толстой шерсти, полностью скрывающая лоб; Каэто никогда не видел ее без этого убора. Белиза надела широкополую соломенную шляпу, купленную на здешнем рынке; широкие поля хорошо защищали лицо от солнца, но, чтобы как следует рассмотреть что-нибудь, девочке иногда приходилось запрокидывать голову. «Не самый практичный наряд для ученика убийцы», – подумал Каэто, но тут же напомнил себе, что на сегодня никаких убийств у них не запланировано.

– Клоповник, значит? Что ж, рад, что вам здесь понравилось. – Из полуразрушенной каменной арки им навстречу шагнул Риз.

– Это он?