Сестра грифонам - Джен Уильямс

Ведьма-провидица Фрост опустилась рядом с Инис и замерла, тоже глядя в сторону кладбища. Инис прижалась к башне, боясь, что ее присутствие возле грифоньей святыни может огорчить старейшину краеходов.

– Ты же видишь их, да, йенлин? – Та, кого краеходы звали своей ведьмой, расправила крылья и аккуратно уложила их на спине. На месте ее раны, откуда Инис достала из грифоньего тела наконечник стрелы, виднелась белая отметина. – Так я и думала. Интересно.

– Кого – их? – спросила Инис, уже предугадывая ответ, от которого у нее по спине заскользили ледяные мурашки.

– Наших мертвых. Не кости, а то, что еще они оставляют после себя. Не все краеходы их видят, знаешь? Лишь те, кому самим довелось пройти по самой кромке жизни и смерти, едва не заступив за нее.

– Духи, – произнесла Инис внезапно пересохшими губами. – Так это духи.

– Скажи мне, Инис, ты когда-нибудь была на краю смерти?

– Что? В каком смысле?

– Происходило ли с тобой такое, чтобы ты едва не погибла? Может быть, со спины своей сестры упала в полете?

Инис собралась ответить, что никуда она не падала, но вдруг передумала. Нет, с ней и правда никогда не случалось ничего серьезного, не считая того, что в детстве она много болела; она то горела в лихорадке, то тряслась в ознобе, совсем не могла есть, а в голове стучало так, будто та вот-вот лопнет.

Но ведь был снег, где нашли ее отцы. Их привела туда кровь. Случилось какое-то насилие. Ей не рассказывали подробностей, кроме того, что она лежала на снегу, брошенная, беззащитная, и громко кричала. Конечно, если бы они не сжалились над ней тогда, она наверняка умерла бы – от голода, холода или от зубов хищных зверей.

– Возможно, – наконец ответила она.

Фрост согласно кивнула:

– Сколько ты их видишь? Наших духов?

Инис снова посмотрела на кладбище и внезапно увидела над ним движущиеся бесплотные тени, как будто их призвал разговор о смерти. Ей стало страшно; некоторые тени оборачивались, и их пустые глазницы смотрели на нее, явно удивляясь, откуда тут взялся человек и что он делает в таком месте.

– Одного, – с трудом выдавила Инис, сглотнув тугую слюну. – Всего одного.

– Тебе не стоит их бояться, – сказала Фрост. – Хотя… – Грифоница осеклась и покачала головой, как будто передумала продолжать мысль. – Значит, ты не просто связана с нами судьбой, ты еще и можешь видеть. Интересно. Никогда бы не поверила, что человек может жить среди нас, да еще и стать краеходом. Но у тебя есть природный дар, причем такой сильный, какого много поколений подряд не было ни у кого из представителей нашего вида.

Инис закусила губу, не зная, что ответить. На кладбище между тем проснулось столько духов, что оно буквально от края до края заполнилось неясными мерцающими силуэтами. Инис стало стыдно, что она солгала Фрост.

– Моя сестра… – Инис отвела взгляд от призраков. – Т’руук не хочет здесь оставаться. Она не хочет быть краеходом, и ей не понравится, если я им стану.

– А ты, Инис? Чего хочешь ты?

Снова задул ветер, и кладбище заволокло тонкой пеленой мелких снежинок. Инис смотрела, как они проходят сквозь призраков и ложатся на странные магические кости грифонов.

– Не знаю. – Она глубоко вздохнула.

Неужели она нашла такое место, где ей суждено жить с грифонами на равных, как одной из них, несмотря на то, что она не умеет летать, у нее нет перьев и она не вылупилась из яйца? Это казалось невозможным, но она видела их духов. Она может видеть. Что это значит?

– Я не знаю, – повторила Инис.

– Лучший способ узнать что-то – сделать это, – сказала Фрост. – Я покажу тебе, чем занимаются краеходы. Завтра на рассвете. Я пришлю за тобой кого-нибудь.

С этими словами Фрост раскрыла крылья и улетела. Инис заметила, что она тише машет одним крылом в полете, явно бережет его, – наверное, рана все еще давала о себе знать. Воздух вокруг успокоился, как будто Фрост унесла с собой ветер. Инис осталась одна в жуткой тишине, один на один с духами. Значит, охоту придется отложить.

– Могла бы и подбросить меня к гнезду, – проворчала Инис.

Уже не в первый раз за этот вечер ощутив волну ледяных мурашек на спине и затылке, Инис подошла к краю стены и полезла вниз так быстро, как только позволяли ей замерзшие руки и ноги.

22

Вот что любопытно: в письменных источниках неосвященного Хураки почти не упоминаются титаны. По сравнению с другими народами Эноны, как освященными, так и нет, это выглядит более чем странно – по всему миру титанам поклонялись как богам, их чтили как легендарных вождей и даже как творцов человечества. Везде, где когда-то жили титаны, сохранились истории о них и вера в то, что они важны для нас, людей; в конце концов, это они научили нас языку, когда мы еще копошились в грязи, как обезьяны; они вывели нас из царства животных и ввели в свой мир. И только в неосвященном Хураки нет ничего подобного; здесь люди поклоняются десятку тысяч «маленьких божков», домашних духов, число которых неизменно растет, поскольку местные жители изобретают новых, едва в них является нужда.

Другое наблюдение, на которое, возможно, мастеру Тайли стоит обратить особое внимание: письменные свидетельства, по-видимому, появились здесь довольно внезапно около двух тысяч лет назад. О том, что происходило до этого в Хураки, можно лишь догадываться – если и были какие-либо исторические записи того периода, то они исчезли.

Записки от неназванного посланника костоправу Тайли

– Подожди. – Каэто положил руку на грудь проводника, стараясь не обращать внимания, как часто бьется у того сердце.

Почти одетые, они стояли вдвоем среди деревьев, на некотором расстоянии от дневного лагеря.

– Что такое?

– Кажется, кто-то кричал.

Риз улыбнулся и слегка покачал головой:

– Ты везде ищешь опасность. Расслабься. Получай удовольствие. Как я. – И он снова потянулся губами к шее Каэто, где до этого осторожно оставлял долгие поцелуи. – Какой ты соленый.

Каэто позволял целовать себя, чувствуя, как нарастающий жар внутри него вытесняет беспокойство за Белизу, оставленную наедине с Тайли. Когда жар сделался невыносимым, Каэто взял Риза за плечи и повернул его лицом к гладкой серой коре ближайшего дерева. Он забылся, пока они двигались вместе, тесно прижавшись друг к другу, а потом руки Риза занялись шнуровкой его брюк.

– Здесь, на земле, мягко, – шептал Риз ему на ухо. – Иди сюда, ляг со мной.

– Надо возвращаться, – возразил Каэто, однако без всякой убежденности в голосе. Мысли путались.

«У тебя