Сестра грифонам - Джен Уильямс

Т’руук снова фыркнула:

– Здесь нет ничего съедобного, кроме кладбищенских крыс, да и те тощие.

– Не в этом дело! – Инис вскочила и повернулась к сестре. – Ты ведешь себя как последняя пожирательница камней! Ты не хочешь, чтобы тебе приносили мясо, но и охотиться сама ты тоже не желаешь. За что ты их так ненавидишь?

Перья на шее Т’руук окончательно встали дыбом.

– А ты почему так стремишься стать одной из них, этих пожирателей мертвечины? Что, человеческий желудок просит грифоньего мясца?

Инис схватила камень и запустила им в Т’руук, но та легко отбила его крылом.

– Ты не понимаешь, – продолжила Т’руук. – Эти грифоны… они йост-торроса. Они питаются душами умирающих грифонов, как клещи – кровью. У них неестественный аппетит. Поэтому им нельзя жить в Эльвинии.

– Ну и сиди в своей норе! – Инис решительно протопала мимо Т’руук, схватила толстую куртку, которую сшила себе из лоскутков шерсти, напялила ее, от злости едва попадая в рукава, потом схватила свою сумку и закинула ее на плечо.

– Что ты еще затеяла? – всполошилась Т’руук. – Куда ты собралась на ночь глядя? Уже почти стемнело.

– На охоту, – отрезала Инис, оттолкнула сестру, загородившую ей проход, и направилась к лестнице.

Пока они спорили, солнце почти село, и сверкающие золотые огни Костопада погасли. Ясное небо предвещало морозную ночь – не лучшее время для охоты, особенно для того, у кого нет крыльев. Но Инис так рассердилась на сестру, что гнев горел у нее в груди раскаленным камнем, согревая ее изнутри. За поясом у нее был нож, маленький, но острый, и она схватилась за его рукоять, надеясь найти в нем утешение.

– Ты с ума сошла, – усмехнулась Т’руук. – Ты либо замерзнешь там насмерть, либо тебя съедят волки.

Инис повернулась и протянула к сестре руку.

– Так пошли вместе. Полетаем, посмотрим, что тут интересного. На волков поохотимся.

Но Т’руук лишь сверкнула глазами и выразительно взмахнула крыльями – этот жест Инис помнила с детства, и он всегда значил одно: «отстань». Она начала спускаться по ступеням. За ее спиной зацокали по камням когти – Т’руук возвращалась в гнездо.

«Вот и отлично, – подумала Инис, кипя от ярости. – Посмотрим, у кого йоста больше».

Ступени оказались слишком высокими, не по человеческим меркам, и за то время, пока она сползала по ним к подножию утеса, усталость, пронизывающий ночной ветер и жуткая тишина Костопада изрядно охладили ее гнев. Оказавшись внизу, она увидела, что место, куда она попала, по-настоящему огромно, и поняла, что ей вряд ли удастся здесь куда-нибудь добраться, по крайней мере на ее бесполезных человеческих ногах. И все же мысль о том, чтобы долго карабкаться по ступенькам наверх и несолоно хлебавши вернуться в гнездо, где ее встретит исполненный торжества взгляд сестры, показалась Инис настолько непривлекательной, что она, то и дело поскальзываясь на обледенелых камнях, побрела к ближайшей тонкой башне, одной из многих, пристроенных к стене снизу. На ходу она анализировала информацию от каждого из своих органов чувств, как ее учили с детства. Так ходят охотники, так ходят те, у кого есть когти.

Поначалу ее слабые человеческие глаза почти ничего ей не сообщали. Ночь сгущалась с каждым ее шагом, но когда Инис заставила себя присмотреться, то поняла, что вокруг не так темно, как она боялась. Половинка луны стояла в небе, усеянном звездами, чей свет отражался в снежных и ледяных покровах земли. Из-за призрачной белизны снега и голубоватого сияния льда Инис показалось, будто Костопад источает свой собственный таинственный свет.

Скоро она согрелась от ходьбы и почти забыла о ссоре с Т’руук, искренне увлеченная всем, что видела вокруг. Еще спускаясь по каменной осыпи у подножия утеса, она заметила, что местность внизу не такая уж и пустынная, как казалось сверху. Между голыми камнями тут и там торчали кустики живучего чертополоха, местами землю покрывал лиловый вереск. Кое-где под ногами пружинил мох, ноздри ловили свежие ароматы скудной растительности, а на языке ощущался чистый, минеральный вкус снега. Ветер то налетал яростными порывами, то стихал, точно играя сам с собой; его заунывную песню пронизывали крики птиц – сов, ночных орлов, снежных ястребов, – далекие, почти неразличимые, точечные, как краткие вспышки тьмы на фоне звезд.

Когда Инис добралась до стены, та показалась ей высоченной и неприступной. Приглядевшись, она увидела растение с кожистыми фиолетовыми листьями, карабкавшееся по стене наверх. Подергав его, она решила, что жесткие стебли выдержат ее вес, и полезла наверх, упираясь ногами в стену, а руками хватаясь за стебель. Годы, проведенные в долинах и гнездовьях Эльвинии, подарили ей сильные руки, крепкие пальцы и здоровое тело. Высоты она не боялась, хотя испытывала к ней уважение, понимая возможную опасность.

Не прошло и часа, как она влезла на вершину стены, ограждавшей скалистую чашу Костопада. Подойдя к башне, узкой и длинной, как веретено, сложенной из длинных, закаленных морозом веток и грифоньей слюны, Инис прислонилась к ней, чтобы перевести дух.

Перед ней лежало кладбище грифонов. За его пределами земля сияла дивным отраженным светом ночных светил, но внутри каменного круга, там, где покоились кости грифонов, стояла серая мгла, лишь кое-где продернутая жутким синеватым свечением. Повсюду, куда бы Инис ни направила взор, она видела лишь груды костей, черепа, чьи зияющие глазницы глядели на звезды, и ребра, такие огромные, что она могла бы с раскинутыми руками пройти сквозь них. Все кости были синими и блестели, как блестит железо, вышедшее из человеческих рук; они совсем не походили на желтые, белые и коричневые кости грифоньей добычи. Глядя на них, Инис ощутила странную дрожь по всему телу. Она догадывалась, что и ее кости совсем не такие, как эти. Они наверняка окажутся белыми, ломкими, лишенными магической силы. Может быть, именно поэтому теперь, когда они с сестрой впервые поссорились так, словно между ними разверзлась пропасть, Инис чувствовала холод и странную опустошенность.

«Я – единственный человек, который когда-либо видел это место», – сказала она себе, и от этого ей стало только хуже.

Внезапно ее внимание привлекло какое-то шевеление на покрытом костями поле. Сгусток света, сначала бледно-голубой, потом зеленый, проплыл над ним и исчез. Инис нахмурилась, гадая, не обманывает ли ее зрение, но тут же опять увидела свет, только в другом месте, чуть ближе. Ей даже показалось, что она различает перья и острый изгиб клюва. Но свет опять погас – серый сумрак впитал его в себя, как земля впитывает кровь.

– Что это?

Тут налетел порыв ветра, а с ним раздался мягкий удар лап о камень.