Крылатая война 1915. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

Я задумался, хотел было возразить — вот просто из принципа, а то что тут все делают вид, будто умнее меня — но в итоге просто кивнул. Мамаев действительно уже был готов.

* * *

Искандер Камилевич Мамаев старательно делал вид, что его не потряхивает от волнения. Вчера Орлов предупредил его об участии в боевом вылете и выдал карту будущего маршрута для подготовки и проработки, а сегодня — уже в небо. Мамаев должен был лететь ведомым в паре с прапорщиком Микаелянцем, и тот постоянно болтал, словно специально мешая поручику настроиться на полет.

— Может, помолчим? — наконец, не выдержал он.

— Неа, — мгновенно отбрил его армянин.

— Голова пухнет, — Мамаев даже решил наплевать на вежливость.

— А это и хорошо, — Микаелянц даже не подумал смущаться. — Решил, будто я в первый раз вижу таких, как ты? Умники, которые все знают, все умеют, но так себя накрутят, что ручку держат словно деревянные.

— Я не бревно.

— Сейчас — бревно. И коли умеешь отвлечься сам, значит, слушай тех, кто тебя поопытнее будет. Хотя бы в качестве благодарности.

— И за что же мне быть благодарным?

— А кто тебя в случае боя прикрывать будет?

— Так не будет боя! Божич с Гусевым уведут немцев.

— Или уведут, или нет. Все бывает.

— И все равно я сам справлюсь, — внутри Мамаева начала подниматься злость. Он все-таки столько тренировался. Что его все за несмышленыша держат?

— Справишься — хорошо, не появится враг — еще лучше, — армянин пожал плечами. — Но если все же дела пойдут не очень, то именно первый номер будет прикрывать второй. Ты, кстати, слышал, как мы с Крыловым летали к Августову, когда у нас еще даже пулеметов не было?

И Мамаеву в который уже раз рассказали, как бывший охотник увел за собой «Фоккер». Правда, раньше он в этой истории обращал внимание только на финал — вышел против очень опасного врага и выжил. А теперь задумался и о другой стороне событий. Тогда Крылов летел первым и прикрыл Микаелянца. Теперь пришла очередь армянина, а потом…

— Так что выживи, — закончил тот свой рассказ. — И однажды придет уже твой черед вести кого-то в бой.

Мамаев сглотнул, но уже не от волнения — просто в горле пересохло. И, наверно, в том, что именно сейчас за ним присматривают, на самом деле и не было ничего обидного. Потом на аэродром подтянулись остальные. Штабс-капитан от разведки Котлинский и вахмистр из драгунского Рокоссовский — это их пассажиры, что и должны будут провести диверсию. Вообще, диверсия — это секрет, но кто же в небольшом авиаотряде смог бы его сохранить.

— А не много мы с собой собираемся везти? — Мамаев обратил внимание, что вслед за пассажирами показались и пилоты с механиками, таща за ручки сразу четыре ящика со всяким оборудованием.

— Вячеслав Матвеевич предложил взять дополнительный самолет и расширенный ремкомплект на всякий случай, — Микаелянц оказался в курсе последних сплетен. — Вот что интересно: я думал, они будут для взрыва использовать динамит, а не пироксилин. Тот же вроде понадежнее.

Армянин кивнул на первый открытый ящик, из которого принялись выгружать плотные тяжелые брикеты, похожие на серые кирпичи. Мамаев сначала тоже подумал, что небольшие желтые шашки динамита подошли бы гораздо лучше, но потом вспомнил, что замысливший всю эту операцию Крылов никогда ничего не делает просто так.

— Наверно, есть какой-то смысл, — задумался он.

— Конечно, есть, — к ним незаметно подобрался Орлов, выдавая полетные карты, доработанные с учетом последнего прогноза погоды. — Вы же не забыли, что на место будете добираться не по земле, а по небу?

— И что это меняет? — задумался Микаелянц. — Нет, тот же дешевый аммонал точно не стоило бы брать. Этот на высоте да при осенней погоде мгновенно отсыреет, так что ни о каких взрывах и речи быть не могло. Но динамит-то тут чем плох?

— А он мерзнет, — хмыкнул Орлов. — Вы же на тысяче саженях пойдете, а там легко можно в минус уйти…

— А динамит, если замерзнет, становится хрупким, — понял Мамаев. — Такой заденешь неудачно, и рванет сразу. Придется отогревать, а это лишнее время и…

— Выступающий чистый нитроглицерин, еще одна возможность при должном везении всех угробить, — кивнул Орлов. — Так что пироксилин в этом плане тяжелее, конечно, но надежность поважнее будет.

Тут их всех позвал Крылов и провел финальный инструктаж. Как лететь, как садиться, как потом маскировать самолет, чтобы их в случае чего не заметили с неба. Мамаева снова начало потряхивать, но на этот раз он сам взял себя в руки. Более того, воспользовавшись тем, что перевозимый вес оказался больше расчетного, он метнулся к ангару и загрузил в аэроплан Крылова свою новую камеру. В прошлый раз Иван Андреевич так ничего и не заснял, но вдруг в этот раз получится…

Это помогло еще больше успокоиться, однако все равно при взлете он чуть не завалился на левое крыло — перетянул ручку, выравнивая полет. К счастью, он был последним, и никто ничего точно не заметил. Потом был перелет. Мамаев вел самолет без взрывчатки на борту и без гостей: на него как на самого зеленого собрали самые безопасные грузы, и это… Как ни странно, помогало успокоиться. Даже если он шмякнется, то хотя бы операция из-за этого не завалится. От этой мысли на губах Мамаева играла улыбка, и он иногда даже успевал смотреть вниз, пытаясь и самостоятельно оценить обстановку, а не просто следовать за хвостом «Морана» Микаелянца.

— Еще немного, — подбодрил сам себя поручик, когда его ведущий начал уходить вправо.

По часам они уже долетели до места, а дорога, на которую они должны были приземлиться, как раз с той стороны и проходила. Вот только почему прапорщик берет такую большую дугу? Мамаев сначала заволновался, но потом случайно заметил движение макушек деревьев внизу. Сделав полукруг и зайдя с другой стороны, они вполне могли сесть против ветра. Лишние пять минут, зато гораздо более высокие шансы обойтись без аварий — оно того точно стоило!

Мамаев даже улыбнулся, когда разгадал маневр Микаелянца. Потом задумался, а когда уже он станет настолько опытным, чтобы суметь поступить так же, как тот. Заметить возможность, придумать, как ее использовать, не испугаться отойти от плана. Искреннее восхищение словно открыло у Мамаева второе дыхание, и свой «Моран» он опустил на землю как на тренировке. Мягко, четко, с минимальным пробегом.

— Иван Андреевич? — поручик высунулся из самолета, сначала собравшись помочь Микаелянцу оттащить свою машину