Первый Предтеча 4 - Элиан Тарс

бусину с ядом медузника. Человек умирал, но тело его всё ещё оставалось пригодным для Скверны. «Скверных мертвецов» уже невозможно было допросить или пленить. А вот они вполне могли убить своих противников.

Те, кто напал на нас сегодня, разумеется, не Бесцветные. Но милосердия по отношению к ним это не прибавит.

— Не будем тянуть, — сказал я Святу. — Начнём допрос здесь, на окраине, чтобы деревенских не пугать.

— Я тоже хочу поприсутствовать, — злобно сверкнув глазами, заявила Мирослава.

* * *

Пленных мы стащили к ближайшим хозяйственным сараям — подальше от жилых домов и от глаз местных, которые и без того уже успели за эту ночь страха натерпеться.

На трупах врагов не было никаких опознавательных знаков. Разумеется, и документов при них не оказалось. На уже осмотренных гвардейцами телах я бегло ставил знак «Х», и они начинали планомерно уходить под траву, отдаваясь, как дань Месту Силы.

Троим пленным мои гвардейцы успели вставить между зубов импровизированные распорки. Четвёртому повезло больше: капсула оказалась бракованной, и яд не подействовал. Пятый был без сознания, его просто вырубили при захвате, а капсулу нашли и выковыряли уже потом, как и всем остальным.

Я прошёлся вдоль ряда, вглядываясь в лица. Самым сильным из пленников оказался мужик с мощным Источником и Даром ветрового типа — явно именно он был ядром той тройной атаки, которую мы успели прервать своим появлением. И по тому, как боец сейчас держал голову и контролировал дыхание, несмотря на ремни и распорку во рту, становилось ясно, что передо мной один из командиров.

Но начал я не с него. А с того, что сидел третьим слева. У него был самый высокий пульс и самый слабый Источник

Я вынул распорку у него изо рта.

— Кто послал?

Но ответа не последовало — он просто смотрел мимо меня, сжав зубы.

Ну начинается… Решил героически пожертвовать собой, чтобы не выдавать своих гнусных хозяев. Классика.

Я недобро скрипнул зубами.

Сегодня моё терпение кончилось ещё где-то на середине разговора со Жлобиным — хотя с того момента, казалось, уже вечность прошла.

Но спокойнее я не стал. Наоборот, ярость бурлила во мне…

Монстры из Срезов угрожают этому миру и уничтожают миллионы людей по всему миру. Я вместе с лучшими бойцами гвардии отправился в бой против огромной стаи монстров…

И что в итоге? Какие-то глазастые умники, следящие за Чёртовой Лапой, заметили, что мы вывели с территории значимые силы, и тут же атаковали. В тот момент, когда я сражался против врагов всего человечества, они захотели уничтожить моих людей! Тех, кто доверил мне свои жизни! Тех, кто мне дорог!

В Эпоху Предтеч я за подобное рубил головы чаще, чем давал сказать хоть слово. Однажды даже стёр целый орден безумных фанатиков — ранее мы давали им не один шанс, но вместо того, чтобы воспользоваться им, они ударили в спину.

Сейчас, глядя на другого фанатика, который пытался раскусить капсулу с ядом, я тоже не собирался церемониться.

— ОТВЕЧАЙ, — рыкнул я, и мой Голос загремел по округе, поднимая мощный поток ветра.

Пленника качнуло, и голова его дёрнулась. Из носа врага хлынула кровь, затем потекла из ушей…

Он захрипел и завалился набок уже мёртвым. Я тяжело вздохнул и поставил на нём «Х». На глазах у остальных пленников Место Силы начало забирать его труп.

— Перестарался, — негромко сказал я, повернувшись к своим. — А гонора-то было сколько!

Мира подошла ближе, глядя на исчезающее в траве тело наёмника. На лице у неё не было ни отвращения, ни страха.

— Ты можешь так любого убить словом? — спросила она с каким-то чистым любопытством в голосе.

— Нет, — хмыкнул я, глядя на эту кровожадную красавицу. — Этот был слишком слабый, а я сейчас немного на взводе. Да и Место Силы добавило мощности.

— Жаль, — усмехнулась Мира и добавила: — А я уж думала рупор тебе купить, чтобы издали с врагами разговаривать. Хотя… ты и без лишних слов умеешь быть убедительным.

Она холодно взглянула на оставшихся пленников. Я нахмурился и прошёлся вдоль них.

Скопившееся часами напряжение сейчас и правда давало о себе знать. Опасения за моих людей, сражавшихся без меня, злость за Бирюка, за бойцов, за Мишку бабы Гали и за каждую вражескую гильзу, упавшую на земле Чёртовой Лапы…

Хотелось выплеснуть эту ярость!

Но и результат нам сейчас нужен.

— Дайте нож, — не оборачиваясь велел я и выставил в сторону ладонь.

— Охотничий сойдёт? — хмыкнул Лапа, вложив широкий нож с деревянной рукоятью мне в ладошку. — Ледокрыла им разделывал.

— Спасибо. — Я взял нож, подошёл к командиру врагов и рывком поднял его на ноги.

А затем потащил его к сараю.

— За мной не ходить, — не оборачиваясь бросил я остальным.

* * *

Мирослава стояла у двери сарая. Рядом привалился к стене Лапа, жуя травинку. Свят ходил взад-вперёд, время от времени отвлекаясь на раздачу приказов через рацию.

Первые пару минут внутри было тихо.

Потом раздался хриплый крик, быстро сорвавшийся на визг.

Затем вновь всё стихло. Но время от времени с той стороны неразборчиво доносился голос Анхарта, и от его тона у Миры по спине шли мурашки. В какой-то момент даже Лапа перестал жевать травинку. Остальные пленные, косясь на дверь сарая, испуганно морщились и тряслись. Один даже обмочился, а другой истерично заверещал.

Свят врезал ему берцем по зубам, чтобы заткнулся. После чего хмыкнул и с любопытством покосился на двери сарая — глава гвардии сейчас единственный не выглядел напряжённым и удивлённым. Скорее заинтересованным.

Пленный заорал снова, теперь с подвыванием, а потом зарыдал взахлёб.

Лапа присвистнул, а Святогор хмыкнул.

— Ты когда-то допрашивал пленных? — негромко спросила Мирослава у Свята.

— Чаще, чем хотелось бы.

— И как?

— Часть профессии, — пожал он плечами. — На фронте от одного языка иногда зависели сотни жизней. Но знаете что, Мирослава Сергеевна…

Он замолчал как раз в тот момент, когда из сарая донёсся глухой звук удара, будто что-то упало. А затем Анхарт произнёс несколько слов, из которых Мира разобрала лишь «Имя».

После этого Свят снова хмыкнул и продолжил:

— Так вот, несмотря на мой опыт, у меня матёрые командиры с ядом во рту обычно так, к сожалению, не пели.

Из-под двери сарая медленно потекла тёмная жидкость. Кровь прямо на глазах впитывалась в утоптанную