Первый Предтеча 4 - Элиан Тарс

Череп щёлкнул замками первого чемоданчика. Внутри лежали аккуратные пачки купюр. Содержимое второго было таким же.

— Здесь ровно за сто особей, — сказал координатор. — Но вы умудрились добыть сто шестьдесят одну.

— Сто шестьдесят одну с половиной, — поправил Цицерон из-за моей спины.

Череп удивлённо поднял бровь, а затем одобрительно хмыкнул и кивнул:

— Сто шестьдесят одну с половиной, — повторил он. — Разницу готовы перевести на счёт. Нужны реквизиты.

Мирослава достала телефон и поднесла экран Черепу — тот сделал фотографию экрана.

— Перевод придёт в течение часа, — сообщил он. — Всё по двойному тарифу, как обговорено. Если необходимо, можем остаться на вашей земле до поступления средств на счёт.

Я кивнул, принимая условия.

Погрузка заняла ещё минут тридцать. Череп ещё раз лично проверил каждый ящик, фотографируя, и сверился со списком. Потом его люди надёжно фиксировали ящики внутри кузова, чтобы избежать деформации.

Пока всё это тянулось, на счёт капнули недостающие средства, о чём я сразу и уведомил Черепа. Мы попрощались, грузовики развернулись и направились в сторону трассы.

Проводив их взглядом, я посмотрел на два чемодана, стоящие у моих ног, затем на Миру.

— Ну вот, — сказал я. — Давай занесём в дом. Теперь бюджет точно спасён. Спокойной но…

Договорить я не успел — мой телефон зазвонил. Достав его, я хмыкнул — экран высветил имя: «Майор Коновалов А. В.».

— Доброе утро, Андрей Викторович, — ответил я. — С самого утра в трудах праведных?

— Приветствую! А как иначе, Северский! — Голос майора был бодрым и злым одновременно. — Не разбудил?

— Для этого мне нужно было сначала лечь, — ответил я.

— Понимаю, — отозвался он. — Тогда не буду тянуть. Ваш вологодский приятель Жлобин накатал рапорт. Обвинения: несанкционированное применение средств массового поражения на территории заповедника, уничтожение флоры на площади, цитирую, «не менее полутора десятков гектаров». Далее: отказ от сотрудничества с местным отделением СПС и, моё любимое, «умышленное сокрытие трофейного материала, полученного сверх условий контракта».

— Сочувствую его ёлкам, что тут ещё сказать, — равнодушно произнёс я. — Он предлагал «помочь с погрузкой» за двадцать процентов от костного материала.

— Ха! — Коновалов расхохотался. — Вот жук! Не в первый раз слышу такое про вологодских. Они вообще считают, что всё, что летает или ползает на их территории, принадлежит им по умолчанию. Но рапорт этот, Северский, чистая вода. Контракт оформлен через нас, подтверждён официально, ваши полномочия указаны чётко. Жлобин может хоть десять рапортов написать, ни один не выстрелит.

— Но шума наделает? — уточнил я.

— Вряд ли, — усмехнулся Коновалов. — Но я на всякий случай решил поставить вас в известность.

— Понял, Андрей Викторович. Спасибо.

— Не за что. Одно дело делаем, Антон Игоревич. Если бы все аристократы истребляли монстров с таким же рвением, как вы, мир бы стал лучше. Ну да ладно, отдыхайте уже. Вы там, небось, с ног валитесь.

— Почти угадали, — отозвался я.

Он хмыкнул и повесил трубку.

Я убрал телефон и встретился взглядом с Мирой. Она стояла с телефоном у уха и ждала, пока я закончу.

— Браунштейн, — произнесла она, прикрыв трубку ладонью. — Говорит, не мог до тебя дозвониться. На тебя иск пришёл от Вологодского СПС.

Я задумчиво хмыкнул.

— Да, Виктор Валерьевич, он рядом, — сказала Мира в трубку. — Да, я передам.

Она снова прикрыла трубку ладонью и перевела на меня взгляд.

— Браунштейн передаёт, что иск юридически несостоятелен. Все обвинения либо голословны, либо прямо противоречат условиям традиционных контрактов. Он уже запросил в наш СПС копию твоего контракта со Шрамом и сегодня подготовит встречный иск, направленный на защиту чести и достоинства.

— Передай ему мою благодарность, — сказал я.

Мира коротко улыбнулась, попрощалась с юристом и убрала телефон. Потом посмотрела на денежные чемоданчики и устало выдохнула:

— Спать?

— Спать, — подтвердил я.

Глава 19

Проснулся я уже сильно за полдень. Солнце перевалило через зенит и теперь яростно било сквозь занавески, а из приоткрытого окна где-то вдали доносился стук молотков.

Я перекатился с кровати на пол, выполнил серию отжиманий, размял шею и плечи. Умылся, оделся и вышел из дома, плавно прикрыв дверь — Мира всё ещё была у себя, и хоть из её комнаты и доносился какой-то шорох, пусть лучше поспит пару лишних минут. И так за десятерых работает девушка.

Территория участка выглядела непривычно тихо. Часовые стояли на своих местах, но и только лишь. Часть гвардейцев ещё спала, а те, кого подняли на смену пораньше, казались вялыми.

Неудивительно, после такой-то ночки.

Я направился к дому бабы Гали — нужно поднять Петровича и Игошу.

Переступив через порог калитки, я увидел Мишку у крыльца. Из обоих плечевых суставов торчали обломки каменного каркаса.

— Досталось же тебе, Михаил, — произнёс я, погладив голема по лбу и наспех проверив энергетические конструкты. — Потерпи немного. И тебя вылечим.

Мишка не ответил. Он вообще выглядел так, словно ничего и не случилось — как и полагается обычному голему.

Я постучал в дверь, но ответа не последовало.

Не удержался, активировал Руну Ощущения — Петрович и Игоша дрыхнут мёртвым сном. Ну а хозяйки, похоже, дома нет.

Я хотел уже было прикрикнуть, чтобы разбудить этих двоих, как из-за угла показалась сама Галина. Старуха шла быстрым шагом, раскрасневшаяся и явно злая. Фартук на ней съехал набок.

— О! Ваше благородие! — выпалила она, чуть сбавив ход. — Здравия! А я-то думаю, чего Мишка к дому повернулся.

— Здравствуй, баба Галя. Ты откуда такая боевая?

— Да откуда! — всплеснула она руками. — Местных отгоняла! С утра шастают, стучат, кричат! «Что случилось, где барин, почему стреляли, кто напал?» Деревня на ушах после ночи! А вы же все отсыпаетесь! Кто с ними разговаривать-то будет? — Она шумно выдохнула, упёрла руки в бока и продолжила: — Задолбали, Антон Игоревич! Я им говорю: когда господин захочет вас выслушать, тогда и выслушает! А пока нечего тут торчать, идите себе по домам, дел у людей мало, что ли?

— Спасибо, — тепло ответил я. — С местными поговорю после завтрака.

Галина немного выдохнула, но злости в ней ещё оставалось с запасом. И я точно понимал, откуда эта злость. На самом деле не из-за деревенских —