Луч - Даниил Туровский

И все, что я описал выше, – оно всегда казалось почти настоящим, когда мы бывали у обрыва. Мы подсели на то, что лес настраивал разум на мысленные путешествия. И той осенью Валентина предложила подумать: можно ли усилить эти ощущения, чтобы совсем сделать настоящими? Какое сейчас основное мнение о путешествиях во времени? Может, можно не действительно путешествовать, не думать про теорию струн или многомировую интерпретацию, а уходить в биологию, запутывать мозг так, чтобы невозможно было отличить реальность от помутнения?

Валентина предложила экспериментировать. В квартире нельзя, там малыши, на какой-нибудь даче, наоборот, слишком далеко от малышей, в лабораториях слишком много внимания и отчетностей. Да и когда мы все это начали обсуждать, то все разговоры сводились к тому, что надо пробовать там, где эти мысли у нас и зародились, в лесу. Мы съездили в магазин для огородников, купили там лопату, пилу, другие инструменты. И на очередной прогулке выбрали место – конечно, на том же самом обрыве, где медленно падали листья и где сами собой приходили мысли о прошлом. Кроме того, сюда почти не захаживали ни слоняющиеся, ни бегуны, ни велосипедисты. Мы выбрали точку ближе к середине склона, среди кустов и деревьев, где было легко спрятать работы и яму. Я начал копать и копал всю осень до заморозков. Ни у меня, ни у Валентины не было мыслей, что это какой-то бред – копать посреди московского леса пещеру для научных экспериментов о путешествиях по памяти.

Пока я копал, Валентина обдумывала, как все внутри разместить. В итоге получились два помещения: побольше для проведения экспериментов и поменьше для склада и отдыха. Внутри я все залил цементом, установил подпорки, покрасил в белое – выглядело надежно. Дверь снаружи обсыпал землей и посадил семена местной травы. Даже вблизи ее было очень сложно заметить. Началась зима, согреть помещение внутри можно было костром или бензиновым генератором, но скорее получилось бы задохнуться (лучше сидеть градусах в пяти). Мы решили до весны подумать, как подступиться к теме; какую физику и биологию нам нужно подтянуть под начало экспериментов. Мы засели за книги, искали любые опубликованные исследования о смещениях реальностей. Я погрузился в физику, Валентина – в человеческое восприятие.

Зимой выпало так много снега, как давно не случалось. Я часто возил Алёшу через лес на санках. Миша, всего на год старше, меньше хотел гулять, больше сидел у одноклассников за приставкой. В декабре в воскресную прогулку уже ближе к Новому году я снова вез Алёшу на санках. Шел снег, было около минус пяти, малыш один за одним разворачивал мандарины. Мы пару раз спустились с небольшой горки, но ему хотелось покруче и побыстрее. Я сказал, что знаю лучшее место, но придется добираться через сугробы. Совсем без тропинок и все в снегу мы дошагали до нашего с Валентиной обрыва. Я попытался найти глазами дверь, но ее укрыл снег. У обрыва пахло костром. Я подумал – кто же и где его разжег в зимний день?

Алёша немного напрягся из-за высоты и уклона обрыва, но через минуту уже оттолкнулся и поехал вниз. Из-за глубины снега поехал медленнее, приходилось постоянно отталкиваться. Пока он колупался, я снова посмотрел в сторону двери. Вернулся к малышу.

На плечах Алёши появилось какое-то черное существо. Огромный кот? С дерева спрыгнул? Нет, не кот. Чёрт? Или все-таки жирный кот? Существо приблизилось к уху Алёши. Он оттолкнулся сильнее и поехал с горки совсем быстро. Прямо, не пытаясь поворачивать, врезался на всей скорости в дерево. Я побежал к нему, падая и скатываясь с горки.

Алёша хохотал, он не поранился и сразу, как только я подбежал, сказал, что хочет съехать еще. Существа нигде не было, следов лапок тоже. Я спросил, видел ли он кота, но малыш сказал, что нет, а в середине горки совсем перестал бояться и решил съехать на полной скорости.

Мы поднялись на обрыв, Алёша снова съехал с горки. Я не отрывал от него взгляда. Ни жирного кота, ни чёрта. Малыш забрался обратно, снова поехал вниз. Я почувствовал на себе взгляд и увидел, что существо сидит на противоположном краю обрыва. Оно заметило, что я его заметил. Существо растворилось в воздухе, на его месте ненадолго повисло еле-еле заметное фиолетовое облачко.

Я подумал: может, никакие эксперименты не нужны, а дело в этом самом месте? Что так меняет сознание и путает? Оно/это под землей? Радиационные залежи? Неизвестная технология? Или мой мозг сбоит из-за подступающей старости? Знаю, что ты тоже ученый, поэтому говорю откровенно: никогда нельзя отбрасывать самые странные и безумные варианты.

Малыш уже совсем промок, так что мы направились к дому. Вечером я рассказал Валентине о моих мыслях. Она сказала, что нужно провести эксперимент, точнее – исключить вариант того, что там нечто оказывает такое влияние. В тот день я еще не решился рассказать ей про жирного кота-чёрта, потому что это было уже чересчур.

На следующий день я вернулся к обрыву. С трудом нашел дверь; она примерзла, и я провозился с ней не меньше часа, то вбивая в щель отвертку, то дыша на нее. Когда она поддалась, я забрался внутрь и заперся. Включил фонарик – внутри все было как осенью, ничего не затопило. Я вытащил из рюкзака кирку, разбил цементный пол и начал копать. Было 31 декабря, так что нужно было вскоре возвращаться к нарезанию салатов – приезжали родственники. На январских каникулах в лесу стало больше людей, иногда они забредали к обрыву, но я продолжал копать. Промерзшая земля плохо поддавалась. Я заказал умную лопату, с ней пошло чуть легче, меньше напрягалась спина. Валентина не копала, но заходила с горячим перекусом. Ни у нее, ни у меня не было четкой идеи, что я могу там, внизу, найти, но мы договорились, что нужно проверить. Могло ли это/оно быть не внизу, а где-то в другой части Битцевского леса? Наверное, но то же непонятное чувство, вызывавшее мысли о происходивших в лесу событиях, вело сюда, вниз, да побыстрее.

Валентина предложила подумать о чем-то вроде небольшого купола на случай, если в пещере в итоге найдется что-то радиационное. Я прочитал документы об «Укрытии», изоляционном сооружении над Чернобыльской АЭС. Там использовался бетон и металлоконструкции. Я начал прокладывать слои бетона, каждые пять метров делал бетонно-металлические люки. Саму яму я делал по инструкции о рытье колодца. Попадались крупные корни и валуны, они замедляли продвижение. К весне я спустился на