Луч - Даниил Туровский

пятнадцать метров или около того, и копать стало совсем сложно: и из-за плотности, и из-за того, как сложно стало поднимать землю на поверхность. В яме никогда не пахло землей и сыростью. Стоял тот же запах деревенского лета. Копая, я все чаще думал о прошлом. И будто каждый раз впадал в транс: лопата в землю, ногу на совок, нажать, копнуть, кинуть землю в ведро, заново, а параллельно – уже где-то далеко. В какой-то момент, уже ближе к пятнадцати метрам глубины, я начал видеть не только картинки разных времен, но и чувствовать желания из этих картинок. Как-то я зафиксировал: «У меня была с собой лопата. Острая лопата. Ей легко можно убить. В лесу много скрытных колодцев – ни места преступления, ни трупа. Сколько здесь одиноких путников. Но прохожие… Надо сначала узнать человека получше, нужно слышать его голос, пообщаться, знать его планы, мечты, убивать не просто плоть, а именно человека». Это было не мое желание. Оно появилось, когда я думал о том, что вот тут же рядом, может, даже совсем рядом, ходил битцевский маньяк.

Я продолжал копать. Сейчас, когда пишу тебе это, я докопал ниже двадцати метров. Я не знаю, чего ожидать дальше. Как ты думаешь, что это может быть? Там – внизу? Очень жду твоего мнения! Черкни хоть пару строк.

Антон Цветов».

Антон Цветов отправил письмо Константину Волкову в мае 2022 года. О других письмах нам неизвестно. Константин ему ничего не ответил и никому о письме друга не рассказывал.

Вероятно, у Цветовых или в их квартире (находилась в эпицентре катастрофы, уничтожена), или в подземной комнате остались записи и отчеты о том, что они наблюдали в этом обрыве в Битцевском лесу.

Примерно через месяц после даты письма случился выброс Луча – крупнейшая катастрофа в истории человечества. К сожалению, из письма Цветова непонятно, что именно они нашли под землей. Вероятно, Цветов продолжал копать там, где им с Валентиной начали видеться события из прошлого. Судя по письму, эти видения были похожи на галлюцинации Луча – но довольно слабыми, еще не поглощающими разум, не идущими ни в какое сравнение с теми, что случаются во время волн Луча сегодня.

Исследователи центра изучения Луча Уральской России, действующего совместно с НАТО, предполагают, что Битцевский лес, ближайший к центру Москвы, был годами чем-то вроде «легких империи», он сотнями лет каким-то образом накапливал все, что происходило в стране.

Как мы знаем, сами Антон и Валентина Цветовы погибли при выбросе и взрыве Луча. Точнее – их местоположение неизвестно, как и миллионов других пропавших без вести. Их дети, Алексей и Михаил, в момент выброса находились на каникулах у родственников под Мурманском. Сейчас они проживают на территории Северной России. Один из наших источников указал, что в этом году они оба начали учиться в местном институте по исследованию Луча – правительственной организации, созданной руководством новой страны. Известно, что подростков набирают в нее насильно, чтобы проводить над ними эксперименты по влиянию галлюцинаций и нового оружия; там же их готовят к экспедициям. Исследовательский центр Луча Уральской России сообщал, что несколько подростков из предыдущего ученического набора уже погибли или сошли с ума. Также в Уральском Центре считают, что Алексей и Михаил Цветовы не знают, чем занимались их родители. Мы публикуем эту историю и их имена из-за общественной важности. Возможно, письмо Антона Цветова – одно из самых важных свидетельств в истории человечества.

8. Худшие люди в мире

Алёша и Миша мгновенно стали самыми ненавидимыми людьми на планете. Журналисты (от соседних стран до африканских; был даже один запрос из Новой Зеландии) хотели взять у них интервью. Издательства предлагали контракты с невероятными гонорарами, чтобы вместе написать биографическую книгу с заголовком вроде «Я сын тех, кто уничтожил Россию» (как пример все три издательства прислали «Сына террориста» Зака Ибрагима). В Украине, Польше, Чехии, странах Балтии призвали арестовать братьев, чтобы выяснить, не знали ли подростки о том, чем занимаются их родители, и не виновны ли они ли сами в том, что на всей планете нарушился привычный ход жизни.

Сами братья узнали о резонансной статье только через месяц с небольшим – когда их наконец отпустили из больницы, в которой они оказались скорее в заключении, чем на лечении от последствий волны с Морозом.

Больница далась им нелегко еще и потому, что их разделили по изолированным комнатам, куда не проходили звуки и уличный свет. Не было ни телевизора, ни книг, ни видеоприставок, ничего, что, по идее управляющих больницей, позволило бы пациентам видеть и проживать другие истории и миры. Конечно, оставались воображение, разум, внутренние мысли; чтобы их сбить, каждые полчаса (или чаще?) в комнате звучала сирена, похожая на скрежет по металлу, наложенный на детскую песенку. Звучала она даже ночью – никаких глубоких снов. Кормили столовской едой – без вкуса и запаха.

Из-за постоянного недосыпа реальность стала плыть уже через пару дней (вроде хотели достичь противоположного?). На седьмой день сирены прекратились. Братьям разрешили выходить из карантинных комнат в общие помещения больницы.

Братья никогда не расставались так надолго. Встретившись, они обнялись и ударили друг друга в плечо. Алёша рассказал Мише, что все эти дни проговаривал себе любимые книги. Брат рассказал, что он, сцену за сценой, без пропусков, проигрывал сначала все классические «Звездные войны», а потом «Властелина колец».

В столовой помимо них находились десятки мужчин, женщин и подростков. Некоторые из них бродили из угла в угол, что-то бормоча себе под нос. Помещение напоминало школу. На бледно-зеленых стенах висели искусственные цветы. Залы и коридоры, кажется, были выстроены буквой Н.

Когда они доедали картофельное пюре, к ним подошла девочка их возраста.

– Хочешь картошки? Или чего? – спросил Миша.

Девочка уставилась на них, а потом потребовала немедленно сесть на пол, никто не разрешал им тут разгуливать, здание школы захвачено, и они будут в заложниках, пока из Чечни не выведут федеральные войска.

Миша переспросил, о чем она. Алёша шепнул ему, что девочка, видимо, потерялась в исторической волне.

– Уже несколько столетий вы разрушаете нас как народ, как культуру, с таким одержимым упорством, что поневоле хочется спросить не «за что?», а «зачем?», – закричала она. – В ваших действиях нет ни логики, ни цели, кроме хаоса и боли. Ваши речи – сплошное лицемерие, а смысл – вывернут наизнанку. Вы называете разрушение – спасением, оккупацию – прогрессом, бомбежки – освобождением. Вы уничтожили нашу историю, травили нашу землю огнем, а потом говорили, что несете нам цивилизацию. Наш народ вы насильно вывозили в товарных вагонах, лишенных