Воздушная кавалерия. Том 2 - Джек из тени

Он не ответил на приветствие. Его ледяные глаза медленно обвели поле боя, задержались на горе трупов, на вскрытых контейнерах с Пылью, на моих раненых, которым уже оказывали помощь прибывшие медики.

— Докладывайте, поручик. Коротко и по сути. Что здесь произошло?

Я доложил. Без эмоций, без оправданий. Сухие факты. Выдвинулись на доразведку. Обнаружили укрепленную базу. Оценили силы противника как значительно превосходящие. Принял решение на ликвидацию, под свою ответственность. Потери: один убитый, двое тяжелораненых. Задача выполнена.

Генерал слушал молча, не перебивая. Его лицо не выражало ничего. Когда я закончил, он несколько секунд смотрел на меня в упор, словно пытаясь заглянуть мне в душу.

— Принял решение под свою ответственность… — медленно повторил он. — Вы хоть понимаете, поручик, что это называется «самоуправство»? Что за такое я могу отдать вас под трибунал, и никакой героизм вас не спасет? Вы положили здесь тридцать человек, не имея на то приказа.

— Я положил здесь сорок шесть врагов государства, господин генерал, — спокойно ответил я, встречая его взгляд. — И вернул Империи стратегический груз, который числился утерянным. А моих потерь было бы ноль, если бы разведданные, на основе которых ставилась задача, соответствовали действительности. Мои люди шли на доразведку, а попали в осиное гнездо. Я выбрал единственный вариант, который давал нам шанс не только выжить, но и победить.

В повисшей тишине майор Бельский, стоявший рядом, тихо кашлянул.

— Господин генерал, разрешите добавить? Поручик Строганов действовал дерзко, но… эффективно. Если бы он отступил, как предписывал устав, мы бы потеряли ниточку. Они бы снялись и ушли, как только поняли, что груз обнаружен. Мы гонялись за этой бандой полгода, потеряли два патруля. А поручик… он решил многие проблемы за одну ночь.

Генерал перевел взгляд на майора, затем снова на меня.

— Вы наглец, Строганов, — сказал он беззлобно. — Редкий наглец. Но, как сказал майор, эффективный. — Он кивнул на контейнеры. — Вы знаете, что это?

— Предполагаю, та самая партия левитационной Пыли, что пропала с транспорта «Аргунь».

— Не просто партия, — голос генерала стал жестким. — Это был спецгруз для нового поколения двигателей нашего воздушного флота. Его потеря, это не просто финансовый ущерб. Это удар по обороноспособности всего Дальнего Востока. Японцы отдали бы за эти ящики половину своего морского флота. Уверен, вы уже поняли, что дело пахнет изменой Родине, а местная шантропа лишь прикрытие. Груз растащили в разные стороны, чтобы сложнее было найти. Вы, офицер Корпуса, а не наша доблестная контрразведка, вернули треть…

Он прошелся по площадке, пнув носком сапога брошенный кем-то карабин.

— Я не люблю самоуправства, но еще больше я не люблю поражений. Сегодня вы принесли нам победу. Большую победу. — генерал остановился и снова посмотрел на меня. — Ваше дело будет рассмотрено. Но не трибуналом, специальной комиссией. И я лично прослежу, чтобы она учла все обстоятельства.

Он повернулся к Бельскому.

— Майор, обеспечить полную зачистку и эвакуацию трофеев. Всех пленных… — он оглядел гору трупов. — Всех убитых контрабандистов доставить на опознание. Начать расследование. Я хочу знать, кто их крышевал, кто дал им наводку на «Аргунь». Переверните здесь каждый камень. Я хочу вернуть весь груз в течение недели! Это уже вопрос не чести, господа. На кону весь Дальний Восток.

— Будет исполнено, господин генерал!

Генерал снова посмотрел на меня.

— А вы, поручик, отправляйтесь на базу. Вас и ваших людей доставят на моем личном катере. Вам нужен отдых и хороший врач, судя по вашему виду. И вот еще что…

Он достал из кармана небольшой коммуникатор.

— Если вам что-то понадобится для ваших… неофициальных операций, пишите напрямую, за этот контакт отвечает лично мой помощник. Без рапортов и бюрократии. Мне нужны люди, которые приносят результат, а не рисуют красивые отчеты.

Он вложил аппарат мне в руку, развернулся и, не сказав больше ни слова, пошел к трапу дирижабля. Его адъютанты и охрана бросились за ним. Я остался стоять посреди этого разгрома, сжимая в руке холодный пластик генеральского коммуникатора. Я только что прошёлся по краю…

* * *

Генеральский катер, в отличие от наших неуклюжих десантных дирижаблей двигался почти бесшумно. Я стоял на корме, вцепившись в холодный леер, и смотрел на удаляющиеся огни бухты, где жандармский спецназ уже методично упаковывал мою победу в большие контейнеры и мешки для трупов.

— Командир, анализ вашего психоэмоционального состояния показывает снижение уровня кортизола и адреналина на сорок процентов, — деловито сообщила Алиса. Ее аватарка в углу моего интерфейса теперь была в адмиральском кителе и фуражке — На смену боевому возбуждению приходит фаза глубокого истощения. Рекомендую по прибытии на базу принять двести граммов коньяка, горячую ванну и забыться сном на двенадцать часов. Иначе завтра вы будете похожи на зомби, которого переехала телега с навозом.

— Коньяк принимается, остальное по обстоятельствам, — мысленно ответил я, чувствуя, как свинцовая усталость разливается по телу. — Что по людям?

— Раненые стабилизированы. Их уже доставили в госпиталь на одном из «Кречетов». Прогноз по Кольцову благоприятный, ногу спасут, хотя хромать будет долго. Остальные отделались несложными ранениями и тяжелым испугом. Психологическое состояние взвода… эйфорическое. Они еще не до конца поняли, что сделали, но уже чувствуют себя героями.

— Плохо, — нахмурился я. — Божествам не прощают ошибок. А у нас их будет еще много.

Возвращение на базу было странным. Нас встретили не фанфарами, а гулкой, напряженной тишиной. Новость о нашем рейде и его последствиях уже разлетелась по батальону. Когда мы, грязные, оборванные, шли от причала к своей казарме, солдаты и офицеры из других рот провожали нас молчаливыми взглядами. В них больше не было презрения, только смесь удивления и зависти. Мы перестали быть просто штрафниками, стали чем-то непонятным, непредсказуемым и оттого опасным.

Я отпустил людей, приказав Матвееву проследить, чтобы помылись и легли спать. Сам же, проигнорировав лазарет, направился в сторону офицерского клуба. У меня не было ни малейшего желания пить или праздновать.

Офицерский клуб был островком столичной цивилизации посреди нашей дальневосточной глуши. Тяжелые портьеры, мягкие ковры, запах дорогого табака и кожи. Здесь, в клубах сигарного дыма, проигрывались состояния в карты, плелись интриги и заключались сделки. Здесь обитали те, для кого война была лишь досадной помехой в карьере.

Я остановился в тени у входа, не привлекая к себе внимания. Моя грязная, пропахшая порохом