Воздушная кавалерия. Том 2 - Джек из тени

Огненный шквал ударил по главному бараку. Пули с треском рвали дерево, выбивая фонтаны щепок, превращая тонкие стены в решето. Из окон, из дверей донеслись короткие, удивленные вскрики, мгновенно оборвавшиеся. Боевики, выскочившие на крыльцо, просто превращались в поломанные куклы.

Пока Матвеев вел свой брутальный танец смерти, подавляя основное здание, остальные группы, как лезвия идеально отлаженного механизма, врезались в оборону противника с разных сторон. Я лежал на своем утесе, и для меня поле боя было не хаосом, а живой, дышащей трехмерной картой, где каждая вспышка, каждый крик были лишь переменными в сложном уравнении победы.

— Хмырь, пирс твой! Не дай им уйти! — рявкнул я в коммуникатор, видя, как несколько фигур метнулись в сторону катеров.

— Будет сделано, командир, — донесся его спокойный голос.

Его группа, двигаясь в тени контейнеров, выскочила на пирс. Впереди бежал сам Хмырь, в каждой руке по тяжелому армейскому ножу. Он просто двигался вперед, и те, кто попадался ему на пути, падали, захлебываясь собственной кровью. Один из контрабандистов успел вскинуть карабин, но рядом с Хмырем, как тень, вырос его напарник. Короткая очередь в упор, и боевик рухнул на доски. Они добрались до катеров за десять секунд. Двое моих бойцов тут же начали резать швартовы и крушить двигатели, пока Хмырь с остальными держал узкий проход на пирс, не давая никому подойти.

— Ворон, левый барак! Двое на крыше! — скомандовал я, заметив две тепловые сигнатуры, залегшие на плоской крыше одного из сараев.

— Принял! — азартно отозвался молодой сержант.

Его группа, до этого отвлекавшая противника, теперь сменила тактику. Двое залегли, поливая огнем окна барака, не давая никому высунуться. А сам Ворон с двумя бойцами, пригибаясь, подбежал к стене здания, в мертвую зону. Секунда, и в окно полетела граната. Глухой взрыв внутри, а затем они вошли, выбивая дверь. Серия выстрелов, крики, и все стихло.

Я снова перевел взгляд на главный барак. Матвеев, сменив опустевший диск пулемета, продолжал поливать его свинцом, прижимая к земле всех, кто пытался организовать сопротивление. А за его спиной, как ангелы смерти, работали остальные. Ломов, мой «медведь», больше не пер напролом. Он действовал в паре с Синицыным. Ломов, используя свою массу, просто вышибал двери, а Синицын, быстрый и верткий, тут же закатывал внутрь гранату или разряжал магазин. Они работали так слаженно, словно делали это всю жизнь.

— Командир, снайпер! — крик Алисы в голове заставил меня вжаться в камень. — Восточный утес, за валуном!

Я тут же перевел оптику. Одна из фигур, которую я принял за убитого, шевелилась. Он не стрелял, он выжидал, пока я расслаблюсь. Но мой невидимый помощник не дал ему этого шанса.

— Расчет готов, —произнесла злая ушастая, глаза аватарки нехорошо покраснели.

Я улыбнулся. Мой выстрел слился с общим грохотом боя. Голова снайпера мотнулась назад, и он затих. На этот раз навсегда.

Все закончилось так же быстро, как и началось. Через десять минут после моего приказа «Пошли!» последний выстрел стих. На базу опустилась звенящая, оглушительная тишина, нарушаемая лишь треском горящего сарая, стонами раненых и шумом прибоя.

Я медленно поднялся. Ноги затекли, спина болела, но я не чувствовал усталости. Шустро спустился с утеса, и мои бойцы, выходившие из-за укрытий, расступались передо мной, провожая меня молчаливыми взглядами. На центральной площади, среди гильз и трупов, меня ждал Матвеев. Он стоял, опершись на все еще дымящийся ствол пулемета. Его лицо было забрызгано кровью, но в глазах только спокойная, тяжелая усталость.

— Все, господин поручик, — доложил он, его голос охрип от крика. — Чисто.

Я кивнул. Оглядел поле боя, мои «штрафники», методично обходили тела, делая контрольные выстрелы. Никакой жалости, никакой рефлексии. Просто работа. Грязная, кровавая, но необходимая работа. План был «без пленных». И они выполнили его дословно.

— Потери? — спросил я, хотя и так знал ответ по данным Алисы.

— Двое тяжелых, ваше благородие, — Матвеев указал подбородком в сторону, где над двумя бойцами колдовали санитары. — У Кольцова нога пробита каменным шипом, кость раздроблена. А Смирнова зацепило осколками гранаты, живот вскрыло. Остальные легкие, царапины да ушибы.

Я подошел к раненым. Кольцов лежал, стиснув зубы, его лицо было белым, как полотно. Санитар пытался остановить кровь, но она все равно сочилась сквозь повязку. Смирнов был без сознания, его дыхание было поверхностным и хриплым.

— Алиса, прогноз.

— У Кольцова артериальное кровотечение, без немедленной квалифицированной помощи умрет от потери крови в течение пятнадцати минут. У Смирнова проникающее ранение брюшной полости с повреждением внутренних органов. Шансы выжить без экстренной операции нулевые.

Я выругался сквозь зубы. Мы были в шестидесяти километрах от базы, наш транспорт прибудет очень нескоро. Они не доживут.

— Сержант! — рявкнул я. — Обыскать их Кинетиков! Все карманы, все подсумки! Ищите артефакты, аптечки, все, что может помочь!

Несколько бойцов бросились к телам двух «богов», которых они еще полчаса назад боялись до дрожи в коленках. Сейчас они без всякого пиетета выворачивали их карманы.

— Есть, командир! — крикнул Синицын. — Аптечка! И… вот это!

Он подбежал ко мне, протягивая на ладони стандартный армейский медпакет и небольшой, тускло мерцающий зеленым светом кристалл. Медицинская Пыль, не самого высокого качества, судя по цвету, но сейчас это был наш единственный шанс.

— Дай сюда! — я выхватил у него кристалл. — Матвеев, держи Кольцова!

Я опустился на колени рядом с раненым. Он смотрел на меня мутными от боли глазами. Я зажал кристалл в руке, закрыл глаза и сосредоточился. Я не был медиком, но Консоль давала мне базовые знания.

— Алиса, протокол «Экстренная регенерация». Уровень Дельта-два.

— Принято. Начинаю трансляцию протокола. Осторожно, командир, у вас нет опыта. Перегрузка может привести к некрозу тканей у пациента. Или к вашей собственной перегрузке.

Я проигнорировал ее предупреждение. Я чувствовал, как Пыль в кристалле отзывается на мою волю, как теплые, живые потоки устремляются через мою руку в тело раненого. Я направил их к раздробленной кости, к разорванным артериям. Я не видел, что происходит, я просто строил, лепил, соединял, следуя схемам, вспыхивающим в моем мозгу. Это было похоже на сложнейшую отладку кода, где одна ошибка могла привести к краху всей системы.

Кольцов застонал, его тело выгнулось дугой. Кровь, сочившаяся из раны, на мгновение хлынула сильнее, а потом… остановилась. Разорванные края раны начали медленно, на глазах, стягиваться, под кожей что-то