Воздушная кавалерия. Том 2 - Джек из тени

Я не стал дожидаться конца ее выкладок. Я уже чувствовал траекторию, видел ее, как светящуюся нить, протянувшуюся от моего ствола к голове зевающего пулеметчика.

Выдох. Плавный нажим.

Сухой щелчок, полностью поглощенный акустическим куполом нанитов, толчок в плечо. В окуляре прицела голова зевающего дернулась, словно ему отвесили подзатыльник. Красный фонтанчик брызнул на стену из мешков с песком. Его напарник даже не сразу понял, что произошло. Он обернулся на звук падения тела, и его глаза расширились от ужаса. Вторая пуля вошла ему точно в переносицу, оборвав его короткую, полную удивления жизнь.

— Цель номер один нейтрализована. Чисто, — констатировала Алиса. — Перехожу к цели номер два. Группа Хмыря начала движение.

Я сместил прицел, вторая точка, на противоположном конце бухты. Здесь было сложнее, пулеметчики сидели глубже, частично прикрытые скальным выступом. Но и у них были свои слабости. Они курили, огонек сигареты, вспыхнувший в темноте, стал для меня маяком.

Еще два выстрела, слившиеся в один. Две точки жизни, погасшие в моей оптике.

— Цель номер два нейтрализована, — безэмоционально сообщила Алиса. — На пирсе движение. Группа Хмыря подошла к патрулю.

Мой прицел метнулся к деревянному настилу пирса. Я видел их, двое моих бойцов, двигаясь в тени, выскользнули из-за штабеля ящиков. Противники, двое охранников, стояли спиной, лениво переговариваясь. Все произошло за три секунды. Хмырь и его напарник, как две пантеры, прыгнули на них. Короткий блеск ножей в тусклом свете. Два тела мешками осели на доски, не издав ни звука. Их тут же оттащили в паллеты.

Третий пулемет, четвертый. Еще четыре выстрела. Еще четыре оборванные жизни. Я работал как бездушный механизм, автомат, выполняющий программу. Вдох, цель, выдох, выстрел. Я не чувствовал ни жалости, ни азарта. Только холодную сосредоточенность.

— Первая фаза завершена, командир, — доложила Алиса. — Все пулеметные расчеты ликвидированы. Противник еще не поднял тревогу.

Но это была лишь временная передышка. Я знал, что у меня есть не больше минуты, пока смена или обходящий патруль не обнаружат трупы. И они не заставили себя ждать.

Дверь главного барака распахнулась, и на крыльцо вышли они. Кинетики. Один был массивным, коротко стриженным бритоголовым быком с тяжелой челюстью. Второй, наоборот, худой и вертлявый, с длинными, сальными волосами. Они вышли, потягиваясь, и что-то лениво обсуждали. А потом бритоголовый резко замер. Он наклонил голову, словно к чему-то прислушиваясь. Я не знал, что он услышал, может, тишину, которая внезапно стала слишком громкой, или почувствовал изменение в потоках Пыли. Но он почувствовал.

— Тревога! — его рев разорвал ночную тишину.

База взорвалась, как растревоженный улей. Завыла сирена, из бараков посыпались сонные, полуодетые боевики, на ходу передергивая затворы.

— Ворон, твой выход! — рявкнул я в коммуникатор.

В тот же миг на восточной стороне бухты, там, где скалы подходили почти вплотную к воде, грохнул взрыв. Сразу за ним второй. Это сработали две гранаты с усиленным зарядом, которые я выдал группе Ворона. А затем оттуда ударили частые, отрывистые выстрелы.

Кинетики, как я и рассчитывал, купились. Они оба развернулись в сторону взрывов. Вокруг их тел мгновенно сплелись мерцающие коконы пылевых щитов. Бритоголовый что-то рявкнул своим людям, указывая в сторону группы Ворона, и они бросились туда.

— Матвеев! Сейчас!

Это был идеальный момент. Пока все внимание противника было приковано к востоку, группа Матвеева, вынырнув из-за скал с запада, начала свою работу. Воздух наполнился шипением. К ногам Кинетиков полетели дымовые шашки. Почти сразу за ними светошумовые гранаты.

Площадка перед бараком превратилась в филиал ада на земле. Густой, едкий дым застелил все, превратив поле боя в молочное болото. А затем рванули светошумовые. Ослепительные вспышки, оглушительный взрывы, которые проникали прямо в мозг. Кинетики оказались в самом эпицентре. Я видел в тепловом спектре, как их фигуры заметались в дыму. Они потеряли ориентацию. Их щиты, до этого плотные и стабильные, начали мерцать, теряя форму. Их концентрация была сломлена.

Но они все еще были опасны, как раненые звери. Бритоголовый, взревев от ярости, вслепую ударил силой. Из-под земли перед ним вырос частокол острых каменных шипов. Они с треском пробили дощатый настил и устремились в пустоту, но один из бойцов Матвеева, не успевший отскочить, взвыл от боли, шип пропорол ему бедро.

Я не мог больше ждать.

— Алиса, цель номер один, бритоголовый, найди брешь.

— Уже нашла, командир. Левая сторона, под ребрами. Щит проседает на три секунды после каждой его атаки. У вас есть один выстрел.

Я снова прижал карабин. В прицеле, сквозь клубы дыма, я видел расплывчатый, мечущийся силуэт. Мой палец лег на спусковой крючок. Я не целился, просто ждал. Бритоголовый снова атаковал. Кинетик поднял в воздух несколько ящиков, стоявших неподалеку, и швырнул их в сторону группы Ворона. И в этот миг…

«Сейчас!» — крикнула Алиса.

Щелчок. Пуля, ведомая моими расчетами и ее коррекцией, ушла в дым. Я увидел, как силуэт бритоголового дернулся. Он схватился за бок, его щит моргнул и погас. Он зашатался, делая шаг назад. Он был ранен, но еще жив.

Второй, длинноволосый, увидев, что его напарник ранен, впал в ярость. Он закрутил над головой огненный хлыст, разгоняя дым вокруг себя. Он пытался найти цель, но всё ещё был дезориентирован.

И в этот момент из дыма, как демоны из преисподней, вынырнули трое. Матвеев, Ломов и Синицын. Они не стали стрелять. Они просто бросились на него. Матвеев, как таран, врезался в него сбоку, сбивая с ног. Ломов, навалившись сверху, придавил его к земле своей бычьей тушей. А Синицын, самый легкий и быстрый, подскочил и с размаху ударил его прикладом карабина по виску. Один раз, второй. Огненный хлыст погас.

Бритоголовый, видя, что его напарника вяжут, попытался поднять руку, чтобы помочь, но было поздно. Моя вторая пуля пробила голову, и Кинетик рухнул на землю.

— Кинетики нейтрализованы! — мой голос в общем канале связи прозвучал, как удар грома. — Пошли!

Это был сигнал, которого все ждали. Со всех сторон, из-за скал, из оврагов, из тени бараков, поднялись мои бойцы. И единым, слаженным, неудержимым потоком они хлынули на базу. Во главе этого потока, ревя как берсерк, несся сержант Матвеев. Он поднял с земли пулемет, брошенный одним из убитых контрабандистов, и, ведя огонь от бедра, поливал окна бараков свинцом. Остатки сопротивления были сметены в одно мгновение. Контрабандисты, лишившись своих «богов» и оказавшись под перекрестным огнем, впали в панику. Кто-то