Проклятый медальон - Нина Георге

– Теперь ты можешь меня отпустить, Аттила, – сказал Шерлокко. Он украдкой потер сдавленную руку.

– Смотрите, горностай направляется туда! И сова тоже! – Глаза Бунтессы загорелись ярче, и они увидели тропинку через заросший, дикий луг, протоптанную детьми. – Если карта города пятидесятилетней давности верна, то где-то должен быть ручей, ведущий к дороге в город, – заявила Бунтесса.

Она быстро приглушила свет своих глаз. Отлично. Вперед, теперь все должно быть в порядке: им необходимо незаметно пробраться в город и найти мастера Оракула Томми и гильдию.

Бунтесса снова посмотрела на город под куполом света. Ее чрезвычайно интересовали люди. И в то же время она их ужасно боялась.

* * *

– Но, мама, что ты здесь делаешь? Сейчас же глубокая ночь!

Не найдя мать ни в спальне, ни на кухне, ни в ванной – нигде в доме, Мира в панике бросилась в сад. В лунном свете знакомый участок с красивыми кустами и анютиными глазками казался зачарованным. Там и стояла ее мать в длинной ночной рубашке и смотрела на луну. Босая.

Мира нерешительно протянула руку к матери. И замерла, недоумевая, почему медлит прикоснуться к ней. Возможно, потому, что они редко это делали. Мира уже не помнила, когда мать в последний раз гладила ее по волосам. Разве что сердито расчесывала. «Как странно», – подумала Мира. Они с Алисой Книггс постоянно держались за руки или причесывали друг друга. Это было похоже на очень нежный разговор без слов.

Мира нежно дотронулась до похолодевших пальцев матери.

– Ты спишь с открытыми глазами? – тихо спросила она.

– Что-то грядет, – ответила мать незнакомым голосом.

– Что? Что грядет? Куда?

– Я видела сон, – продолжила мать, все еще глядя на луну. – Обычно мне не снятся сны. Но это было похоже на возвращение домой. И вот тогда я все увидела.

– Не хочешь войти внутрь, а? – спросила Мира. – Там мне все и расскажешь? Я заварю чай.

– Но око… – сказала мать.

– Подожди, – пробормотала Мира и поспешила в дом за теплым пледом с дивана.

Когда она вернулась, ее мать неподвижно стояла в ночном саду, глядя в небо, а у ног Миры послышался шорох. К ней осторожно приблизилась белочка.

– Что мне с ней делать? – спросила Мира у маленького зверька. – Ты, случайно, не привела Книггса, который мог бы мне помочь?

Хитрюга промолчала. Конечно же.

Мира окутала пледом замерзшую мать. Затем обняла ее обеими руками.

– Расскажи мне свой сон, – попросила Мира.

Слышала ли ее мать? Она дрожала под пледом, и Мира подумала, не сломалось ли что-то в ней. Как будто внутри ее образовалась трещина, и в эту трещину проникла фантазия.

– Я никогда не вижу снов, – прошептала мать дрожащим, каким-то не своим голосом, – а тут это черное око. Оно стало таким черным, потому что… потому что было в пустоте. Все становится пустым, Мирабелла. И чем дольше оно смотрит на меня, тем больше пустоты образуется во мне самой.

– Тогда лучше не смотри, – попыталась утешить ее Мира, чувствуя себя беспомощной.

Ее слова словно развеяли чары, мать заморгала и глубоко вздохнула.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она обычным голосом. – Тебе нужно быть в постели, чтобы хорошо выспаться перед школой!

– Я пришла за тобой, мама.

– Не говори глупостей! А теперь поторопись, юная леди.

Мира была так рада, когда к матери вернулась ее обычная строгость, что даже не возражала.

Только когда они закрывали за собой дверь, Мира заметила, как мать пытливо взглянула на луну и помотала головой.

А Мира задумалась, что же такое грядет.

19

Что ж, Нола этого тоже не знала. Она недовольно взглянула на стража, который внимательно осматривал окрестности. По дороге сюда у нее было время подумать. И ей не нравилось, что он ею командует. Взрослые всегда так поступают с детьми, но это в основном знакомые взрослые. Родители, учителя – вот, собственно, и все. А этот страж даже имени своего не называет!

К тому же, с тех пор как она пришла в книжный мир, она была свободна. Нола могла сама решать, что делать. И ее совершенно не устраивало, что кто-то снова отдает ей приказы. С другой стороны, она определенно не хотела разрушать этот мир. Страж недвусмысленно все объяснил, и она не хотела рисковать, отказываясь верить его словам.

– Вот отсюда, – сказал страж.

– Что – отсюда? – спросила Нола.

– Отсюда мы можем отправиться в Фантазию.

– А как же Дже… – Нола едва удержалась от того, чтобы не произнести имя Джеральдины. Если страж действительно тот самый негодяй, уничтожающий книги, то дочь магистра в большой опасности. – А как же моя подруга? – поспешно продолжила она.

Страж искоса посмотрел на Нолу.

– Если ты та, за кого себя выдаешь, возможно, ты снова увидишь ее в Фантазии, – осторожно ответил он.

У Нолы сжалось сердце.

– Что это значит?

Он наклонился вперед, пристально глядя ей в глаза.

– Слушай меня внимательно, девочка с хрустальным медальоном. – Он говорил тихо, но в голосе его звучала угроза. – В Фантазии бушует вечная битва между добром и злом. Если ты сказала правду, мы окажемся там, на лугу у реки. Но если ты воровка и лгунья, медальон перенесет тебя в черную пустоту. – Он выпрямился. – Так что хорошенько подумай, хочешь ли ты пойти со мной. Если у тебя есть какие-то сомнения, возвращайся туда, откуда пришла. И немедленно.

Нола тяжело дышала, сердце колотилось в груди.

– Я сказала правду, – выпалила она, но вспомнила, что кое-что упустила. Не значит ли это, что она попадет в черную пустоту? – И мне нужно найти мою подругу! Здесь!

Она уцепилась за эту мысль.

– Ну хорошо, ты выбрала Фантазию, – невозмутимо подытожил страж.

Нола наклонилась и подняла Вислоуха.

– Но я возьму с собой свою собаку.

Страж нахмурился, а затем пренебрежительно махнул рукой.

– Как хочешь.

– И моего друга тоже, – объявила Нола, указывая на Корама Картоверта, который сидел на корточках у ручья и с хмурым видом пил воду.

– Н-да, я бы предпочел пиво, – сказал он.

– Ни в коем случае! – сердито ответил страж Ноле.

– Но…

Он перебил ее:

– Ноги этого обманщика не будет в Фантазии! – И он подчеркнул свои слова решительным жестом.

Нола сначала сердито посмотрела на него, затем на Корама, который щурился на заходящее солнце. Возможно, страж был прав. Корам Картоверт был обманщиком и мелким жуликом. В конце концов он все равно окажется в