Проклятый медальон - Нина Георге

На ней были написаны символы и слова. Аббревиатуры. Томми не понял ни одного из символов или терминов. Это был какой-то план пыток? Он содрогнулся от ужаса. Особенно когда осторожно перелистнул несколько страниц. На многих уже не было целых абзацев. Они выцвели.

«Продолжай писать себя, – приказал он себе и закрыл книгу. – И продолжай искать! Шкатулка!» Что же такого странного было в этой шкатулке? Что там внутри? Словесное оружие, которым негодяй заражал книги?

Есть только один способ узнать это.

Томми решительно поднял крышку шкатулки.

У него упало сердце, когда он увидел, что там внутри. На подушечке из синего бархата, словно сокровище, покоился хрустальный медальон! Точно такой же, какой Гвардиния Книггс повесила на шею Нолы. Вот только камень в кулоне был не милой сердцу галькой – это был иссиня-черный, сверкающий драгоценный камень. Он выглядел как зловещее око, которое пристально глядело на мальчика и жаждало мгновенно обесцветить его.

Томми резко захлопнул шкатулку, чтобы спастись от жуткого взгляда.

Сердце забилось сильнее и чаще. С этим медальоном можно было попадать в книги и выбираться обратно! Но Томми сомневался, что у этого книжного путешественника были добрые намерения.

Он снова огляделся. О нет! Теперь его осенило: он попал не в склеп. Он попал в библиотеку того самого негодяя, который уничтожал книги.

Бунтесса Книггс шла впереди. Она была очарована всем, что видела в подземном туннеле. Маленькие слепые жучки, которые обиженно разбегались, когда их выхватывало из темноты сияние ее глаз-прожекторов. Свисающие корни и грибницы. Семейства спящих дождевых червей. Она была так взволнована, что даже не распознала в визгливом писке у себя за спиной возглас ужаса Шерлокко Книггса:

– Кто-то идет! Кто-то идет, прямо за нами, он сейчас схватит меня, а-а-а… Аттила, убери это! Помогите! Оно пытается укусить меня за ногу!

Теперь Бунтесса и сама расслышала приглушенные быстрые шаги по полу туннеля.

А мгновение спустя горностай пронесся мимо троих Книггсов и замер. Принюхиваясь и вздрагивая всем телом, зверек оглянулся на них, словно говоря: «Ну же, быстрее!»

– Ну ты и пудель трусливый, – проворчал Аттила Книггс, – наложил в штаны от страха перед пушистым дружком.

– Вовсе нет! Если бы я знал, что это горностай, мое самообладание было бы безграничным. Это так логично, даже ты должен понять!

– Но ты не знал, – с удовлетворением заявил Аттила, – рыцарь в домашних тапочках.

Шерлокко стоял перед Аттилой, вытянувшись во весь свой рост.

– Подумаешь! Зато у тебя мозгов кот наплакал.

Аттила прищурился, глядя на него:

– Хочешь получить, слюнтяй? Сейчас я тебе покажу!

– Идемте дальше, – поторопила их Бунтесса, – у нас нет времени на ваши перепалки! Горностай точно появился здесь не случайно.

Двое Книггсов-задир отступили друг от друга и последовали за Бунтессой и горностаем по земляному туннелю. Шерлокко нервно покусывал трубку, Аттила ворчал себе под нос, а Бунтесса пыталась не поддаться искушению поздороваться с каждой семьей червяков.

На выходе их встретил лунный свет, и Бунтесса поняла: отныне они действительно во внешнем мире! Тут был самый крайний передел человеческого мира.

Она торжественно шагнула на неизведанную землю и жадно огляделась.

Перед ними раскинулось большое болото, а под ногами Бунтесса заметила ярко-зеленые, мерцающие головки цветов. За болотом расстилались дикие луга, мерно колышущиеся, словно волны, на ночном ветру. Слева и справа тянулся густой лес.

Вдали виднелся силуэт города, чужого, огромного, под мерцающим куполом света от всех его ламп и фонарей.

– Город, – благоговейно прошептала Бунтесса. Аттила и Шерлокко торжественно встали рядом с ней.

– Издалека выглядит довольно мило, – приободрился Шерлокко. Но в голосе его слышалась нервозность.

– Издалека даже стая волков выглядит мило, – проворчал Аттила.

Горностай пробежал на несколько шагов вперед и настороженно оглянулся на троих взволнованных Книггсов. Белая сова кружила над ними.

– Они нас проведут. Чтобы мы не угодили в болото. – Бунтесса, полуприкрыв глаза, осветила один из мутных водоемов вдоль тропинки, окруженный камышами. В черной топи плавала ряска.

– Фу, – пробормотал Шерлокко, – а это не очень-то мило.

– Это болото! Я туда не пойду. – Аттила скрестил руки на широкой груди.

– Но нам надо туда, и поэтому мы пойдем, – объяснила Бунтесса.

– Ни в коем случае. Без меня!

– Вы только посмотрите, – с удовольствием прокомментировал Шерлокко. – Степная жаба тоже может быть чувствительной?

– Это напоминает мне о нашем позоре при Лаахе, – мрачно ответил Аттила. – Целое войско гуннов с конями, оружием и добычей утонуло в коварном болоте. А завел его туда подлец! «Не ходи в болота при лунном свете, – говорят предки. – Иначе оставишь жизнь и душу в пучине смерти». Так написано древними. – Лицо Аттилы при этом выражало то настоящую панику, то стыд.

«Боже мой, – подумала Бунтесса. – О Гутенберги, неужели нам придется сделать перерыв до утра? Но времени терять нельзя!»

– Ну, тогда мы просто остановимся… – начала она, но Шерлокко перебил ее, бодро проговорив:

– Что ж, я скажу тебе кое-что, мой дорогой король гуннов. Не стоит верить всему, что читаешь в книгах, особенно в летописях. Что-то преувеличивается, что-то преуменьшается – известное дело. Реклама, реклама, бла-бла-бла. Ну же, верзила, – он протянул руку Аттиле, – давай мне свою грубую, неуклюжую лапку. Я пойду первым, и, если я сделаю неверный шаг, ты вытащишь меня из этой грязевой каши.

– Никому не придется делать неверные шаги, – объяснила им Бунтесса. – Смотрите. Вон идет горностай, и мы пойдем по его следам. – Она тоже протянула им руку: – Мы все будем держаться друг за друга. Даже не надейтесь повеселиться без меня.

Аттила переводил взгляд с протянутой руки Шерлокко на едва различимую тропинку через болото.

– Только Романетте не проговоритесь, – пробормотал он, крепко сжимая сначала руку Бунтессы, а затем Шерлокко.

– Слово Книггса, – серьезно сказала Бунтесса.

– Слово Книггса, – повторил Шерлокко. – Только, пожалуйста, не сломай мне пальцы, хорошо?

И трое Книггсов побрели, рука об руку, по темной вздыхающей трясине, ведомые горностаем и охраняемые белой совой.

Бунтесса почувствовала, как пальцы Аттилы сжали ее ладонь. И она подумала: «Делать что-то, несмотря на страх, – вот что такое смелость». Именно поэтому Аттила был самым храбрым из всех Книггсов. И возможно, однажды она скажет ему об этом.

Бунтесса осторожно шла вперед и вдруг заметила, что забавные мерцающие цветы растут именно там, где безопасно, и там, где бежал горностай. Кто-то давным-давно поступил очень, очень умно, посадив их.

Выдохнув, трое Книггсов наконец ступили на твердую землю диких лугов – зелень