Проклятый медальон - Нина Георге

– Я каждый день продолжал думать о нашем деле, – сказал бывший второй курьер, – и поверь мне, Анна, это было нелегко. Я устал, даже физически. Сидеть в школе, учить детей самым элементарным основам химии и материи и, бездействуя, наблюдать, как они адаптируются к жизни без книг. Так легко. Как маленькие веселые огоньки, которые никогда не разгорятся и всегда будут светить одним своим скромным светом. И в конце концов печально погаснут, так и не узнав о своих мечтах. – Он глубоко вздохнул. – Мы, люди, быстро ко всему привыкаем и легко приспосабливаемся. К боли, холоду, голоду, отсутствию книг. Как политетрагидрофуран.

– Да уж, ты прав, – растерянно ответила Анна.

– Остальные идут, – тихо сообщила Марлен с винтовой лестницы. – Мне их тут же проводить вниз или ты хочешь еще раз взять с них клятву, Виллем?

– Ты не уверена, что мы можем доверять всем?

– Уверена, – твердо сказала Марлен. – Я сообщила только тем, в ком у меня нет сомнений.

– Хорошо. – Виллем кивнул. – Теперь мы должны защищать не только книги и гильдию, но и секретную библиотеку. И, конечно же, Книггсов.

– Книггсов? – переспросила Марлен, снова стоявшая на винтовой лестнице. – Кто или что такое эти Книггсы, скажи, пожалуйста?

– Я расскажу вам о них, – пообещал Виллем, – как и о многом другом, что вам не разрешалось знать, чтобы теперь вы могли защитить себя и нашу общую цель.

За Марлен по винтовой лестнице спускались две женщины и двое мужчин. Они изумленно разглядывали не только книжный погреб, но и друг друга: до сих пор они не знали других коллекционеров и курьеров и, вероятно, не могли взять в толк, кто поделился с ними одной из величайших тайн этого времени.

– Но сначала – добро пожаловать, коллекционеры и курьеры гильдии. Добро пожаловать в «Кроличью нору». У нас две срочные задачи: найти мальчика и книжного магистра.

– И начать революцию, – сухо сказала Анна.

– Одна катастрофа за другой, – ответил Виллем.

* * *

Мира проснулась с криком. Сердце колотилось, и она нащупывала нити сна, которые только что обвивали ее. Мира летела. Падала. Тонула. Она пила из бутылки с надписью «Выпей меня» и сжималась до крошечных размеров, ползая по подземному лабиринту. И тут раздался звук, грызущий и раздражающий. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.

Ее будильник показывал 2:59.

Как там однажды сказала Теология Книггс? «Волчий час». Между тремя и четырьмя утра. Когда просыпаешься, и граница, разделяющая миры, кажется очень тонкой. Когда сон кажется таким же реальным, как явь. А реальность – такой же странной, как сон.

Мира откинула одеяло. Стук еще не прекратился. Бледная луна светила сквозь приоткрытые занавески. Мира распахнула их сильнее.

На нее уставился маленький черный глаз.

Белка! Однажды она оставила Мире орех на подоконнике, а потом явилась ей в парке. Неужели это та самая белка, что жила в саду Книггсов? Если да, то что это значило? Может, она – очередной посланник?

Финн! Нола! И Джеральдина – что с ними случилось?

Мира быстро открыла окно. Белка прыгнула на ближайшее дерево, девочка ее спугнула.

– Прости, – прошептала Мира. – Что случилось?

И тут она все вспомнила. День в парке тоже был похож на сон в волчий час, когда она, рассказывая детям историю об Алисе в Стране чудес, подвела их вплотную к границе, разделявшей волшебный и человеческий миры. К завесе. Да, именно об этом говорила Теология, объясняя Мире различия в верованиях людей и рассказывая о том, как все они были связаны между собой. «По сути, все верят в одно и то же, но называют это по-разному», – сказала тогда Теа Книггс.

И когда Мира пересказывала детям волшебную историю Алисы, она обнаружила, что в книге можно найти столько скрытых посланий! Книги можно читать буквально, словно все происходило так, как описано. Или как метафору, как историю против правил. Против границ. Алиса призывала увидеть окружающее с иной точки зрения, не так, как принято. Или как позволялось видеть.

Дети слушали Миру, и у нее возникало ощущение, будто они начинают светиться. Их глаза сияли, а плечи расправлялись. Не этого ли боялись министр и все остальные? Детей, которые видели не только то, что им было положено видеть, но и то, что было скрыто за завесой?

Боялась Мира не меньше прежнего. Внезапно все показалось ей таким большим, слишком большим. И Томми. Он не вышел с ней на связь. Она звонила ему, посылала сообщения. Ничего.

Белка перепрыгнула с дерева обратно на подоконник.

– Что ты пытаешься мне сказать, маленький воздушный рыцарь? – тихо спросила Мира.

Белка наклонила голову. Мира оставила окно открытым и тихо вышла в коридор. Ей нужен был стакан воды. Проходя мимо спальни матери, она заметила, что дверь открыта. И кровать пуста. Ее не было ни на кухне, ни в ванной.

Мать Миры исчезла.

17

– Сначала найдем цивилизованное местечко, – вот и все, что он сказал.

С тех пор он вел вперед их небольшой караван, спокойно и размеренно шагая, изящно размахивая тростью и постукивая ею в ритме ходьбы. Сначала Финн ехал рядом с ним на Фыркуне, чтобы задать новому знакомому все вопросы, которые мучили его. Почему он его видит? Почему у него такой странный костюм? Что все это вообще значит? Но Финн не получил ни одного ответа. Корнелиус Копперфельд положил свободную руку на грудь, прикрыв глаза, и беспрестанно бормотал что-то себе под нос.

Разочарованный, Финн отстал от Корнелиуса. При этом он заметил, что Лисандра тоже странно себя ведет.

Фея огня следовала за ними на расстоянии. Сначала Финн подумал, что это из-за Фыркуна. Но потом он увидел ее лицо. Это было не то ворчливое выражение, которое он знал у нее прежде. Это была смесь упрямства и… да, вины. Она выглядела так, будто ее поймали за чем-то запрещенным. Потом он вспомнил, что Лисандра с самого начала вела себя странно рядом с Корнелиусом Копперфельдом. Она даже не смотрела на него прямо. И все же они, похоже, были знакомы. Корнелиус, по крайней мере, знал, кто она. Как он сказал, дочь короля Вулкана? Черт, Лисандра была принцессой! У Финна было еще много вопросов. Но Лисандра, казалось, еще меньше, чем обычно, была готова отвечать на них.

И вот он путешествует по безумному, странному миру с бормочущим чудаком