Огненная Рука - Андрэ Нортон

Россу становилось не по себе от такого долгого промедления, и он приказал своему отряду садиться

верхом. Пленников привязали к их прыгучим оленям, руки примотали к бокам, а затем завязали

глаза. Скоро дикие предгорья, охраняющие горы, будут открыты для них, и они начнут двигаться на

юг по тропам, которые никому, кроме маленькой армии Огненной Руки, не разрешено было видеть.

Они скакали быстро около двух часов, затем остановились.

Мердок приказал всем восьми своим воинам идти с пленниками, оставив рядом с собой только трех своих командиров.

Он и те, кто остался с ним, оказались бы в серьезном невыгодном положении, если бы встретили еще кого-нибудь

из врагов, но они были рядом со своими высокогорьями и могли хорошо прятаться, пока не доберутся до

безопасного места.

Восемь солдат сами находились в не самом лучшем положении. Им предстоял немалый путь до лагеря

Конфедерации, и путешествовать в компании пленников, почти равных им по численности, было бы не в

радость.

Землянин не стал бы держать свой отряд в целости, несмотря на все свое понимание трудностей, которые

разделение могло и могло бы принести обоим подразделениям. Луроку тоже нужен был отчет о том, что они

узнали в Воронке. Кроме того, Мердок никогда не доверял только одному гонцу или одному отряду доставку

важных известий союзникам. Как только он доберется до своей базы, будут отправлены новые всадники к Тону

Конфедерации, чтобы либо подтвердить детали его сообщения, либо доставить его, если эти первые посланцы не

смогли до него добраться.

22

КОМАНДИР И его три спутника продолжали неуклонно двигаться весь тот день, пытаясь

наверстать часть потерянного времени. Большую часть времени они молчали, каждый был занят

своими мыслями, и мало что было сказано, даже когда они наконец разбили лагерь на ночь.

Эвелин несла вторую вахту, следующую за вахтой её мужа. Она была не в духе и

радовалась, что никто из остальных не видит хмурой складки, исказившей её черты.

Она была в ярости на Аллрана. Её коллега-лейтенант был профессиональным солдатом и честно признал

свою вину в том, как он обратился к своему начальнику, но ни капли гнева на Мердока, который вызвал

его вспышку, не угасло. Сейчас он крепко его сдерживал, но она знала его достаточно хорошо после

месяцев совместной службы, чтобы это заметить, и была уверена, что Росс тоже это чувствует.

Её выражение лица ещё больше омрачилось. Это был не первый раз, когда она замечала на нём

недовольство или гнев. Что было не так с этим человеком? Россу не нужно было это в дополнение ко

всему остальному, что ему приходилось выносить.

Когда её наконец сменили, женщина пошла туда, где лежал Мердок. Каждый из партизан

спал отдельно от своих товарищей, визуально отделённый от них, чтобы хотя бы некоторые

могли спастись, если их лагерь обнаружат и захватят. Сейчас она была рада этому, так как

это давало им возможность для частного разговора, если её начальник ещё не спит.

Эвелин нашла Росса лежащим на спине, подложив руки под голову. Казалось, он смотрел в

ветви, образующие тёмный свод над ним, но сел, как только она приблизилась.

Лейтенант подала знак, что всё в порядке, и села рядом с ним. — Моя вахта окончена, —

мягко упрекнула она. — Ты должен был спать уже давно.

— Я хотел немного подумать. — Он улыбнулся. — Ты бы не пришла ко мне, если бы не ожидала

застать меня бодрствующим.

— Я боялся, что так и будет, — признался эксперт по оружию.

«Ты, должно быть, тоже вымотан. Какое у тебя оправдание, чтобы не ложиться?»

Она опустила голову и снова подняла. «Те же, что и у тебя. Я думала о том, что случилось

сегодня, о том, что Аллран сказал тебе».

— Он был в ярости, и знал, что я прав.

— Гневные слова все еще могут ранить. Он использовал довольно сильные выражения. —

Ее глаза встретились с его. — Росс, никто, включая Аллрана А Алдара, не думает о тебе так.

— Не эти люди, нет. Не сейчас, — тупо сказал он, — но скоро весь Доминион узнает. Ты сказал, что

они довольно рано перешли к пацифизму. Люди нашей предполагаемой профессии не остались бы

популярными в такой атмосфере. Его взгляд остановился на руках. — Я был изгоем в своё время, пока Проект не нашёл меня, и я был изгоем в прошлом Хавайки. Теперь это повторяется снова. .

«Вряд ли, — сообщила она ему. — Преобразование произошло не за одну ночь. Кроме того, местные жители не стали идиотами, потому что отвернулись от ежегодных войн. Они

сражались с Лысыми, помнишь, и сделали это как следует. Их история не осудила эту

позицию и не попыталась засунуть её в какой-нибудь файл и забыть.»

Медленная улыбка лишь тронула его губы, прежде чем снова исчезнуть. — Полагаю, я

просто накручиваю себя по пустякам.

Его выражение снова потемнело. «Я должен быть слепым, чтобы не видеть, что Аллран resent меня, однако. Если бы он не был таким профессионалом, между нами уже сейчас были бы серьезные трения.»

Его спутник кивнул. — В последнее время стало хуже. Я не могу понять, что с ним такое. "

— Я полагаю, это проблема, с которой командирам наёмников время от времени приходится

сталкиваться при долгосрочных контрактах, — задумчиво сказал Росс. — Большинство этих владетельных

вождей — здравые воины и хорошие офицеры, но их навыки обычно ограничиваются обучением и

парадами своих войск, возможно, время от времени прерываемыми борьбой с бандитами в более диких

районах или, в крайне редких случаях, демонстрацией силы против какого-нибудь беспокойного соседа.

«Когда возникает реальная опасность, наёмные отряды почти неизбежно нанимаются, всегда с условием, что их собственные офицеры будут иметь приоритет во всех

связанных с войной действиях, за исключением только самого Тона».

Он вздохнул. «Это, полагаю, вполне естественно, что некоторые из местных мужчин негодуют, будучи таким образом отстраненными, особенно там, где звание и происхождение взаимосвязаны.

Такие офицеры просто не хотят уступать место наемным мечам. Не могу сказать, что я их виню.»

Росс посмотрел вдаль. — Отцы Аллрана командовали гарнизоном Сапфировой Твердыни пять

поколений. Насколько, по-твоему, он будет рад увидеть наёмника, возвышенного над ним? То, что Лурок

назвал меня своим сыном, тоже не помогло. Это должно было породить гнусное подозрение, что я могу

остаться здесь и сделать нынешнее положение постоянным. С его точки зрения, это было