Огненная Рука - Андрэ Нортон

вам троим жар костра?

— Кто может постичь ход мыслей Огнерукого? — ответила она, а затем, тихо рассмеявшись, повернулась и направилась обратно к своим товарищам.

Был уже поздний вечер, когда Аллран А Алдар наконец смог заставить себя войти в каюту своего

командира.

Он быстро закрыл за собой дверь, отгораживаясь от хлещущего дождя, и повесил

плащ на вбитый для этого колышек. С него ручьями стекала вода.

Росс поднял взгляд от бумаг, покрывавших его стол. Он надеялся, что не выглядит таким нервным, каким себя чувствовал. Это была не та работа, которую обычно делал Росс Мердок, но это было дело

командира, такое же, как и физическое ведение войны, ради которой он здесь находился. Он не мог

перепоручить это никому, даже Гордону, и не мог увильнуть от этого. Ему оставалось только сделать

это и сделать хорошо, ради этого молодого человека и ради дела, которое они оба поддерживали.

— Я уже начал думать, что мне придётся идти тебя искать, — сказал он. — Иди сюда, пусть огонь выгонит из тебя часть холода.

Другой подчинился, но не расслабился, несмотря на непринуждённое поведение своего начальника.

Он застыл перед ним по стойке смирно. — Капитан А Мёрдок, я прекрасно понимаю, что моё поведение в конце

нашей миссии заслуживает только презрения. Если бы я умер прошлой ночью, это было бы лишь моим долгом.

«Вряд ли, — мрачно ответил Росс, — и потеря ваших услуг, безусловно, не была бы заслугой

остальных из нас». Выражение лица Мердока стало жестче. «Даже не моя, хотя моя роль была

далеко не похвальной. .»

— Нет! Эвелин рассказала мне об этом. Если бы опасность была столь очевидна, разве

она или Гордон не заметили бы её и не помешали бы мне подвергать себя риску?

Командир улыбнулся. «Они бы так и сделали, и с этим, думаю, нам обоим следует

закрыть тему упрёков. Продолжать хлестать себя не принесёт ровным счётом ничего».

Лейтенант теперь сел. «Хотел бы я знать, что мной движет, что настраивает меня против

вас. Я не желаю, чтобы мой нрав когда-либо так быстро воспламенялся».

«Вы хотите командовать гарнизоном Сапфировой Цитадели и более чем способны на это, и вы

знаете, что я буду стоять между вами и этой властью, пока остаюсь на службе у Тон И Лорана».

«Я не могу заменить Файерхэнда! Даже если бы моё тщеславие было столь же велико, как одна из этих гор, я непременно должен это признать!»

«Но война — а с ней и нужда в моих особых навыках — скоро закончится, не так ли?»

Росс подался вперёд в своём кресле. «Я наёмник, товарищ. Даже после всего нашего времени вместе ты не

понимаешь, что это значит. Я не могу остаться здесь. Какую пользу я принесу? Как только Зал Кондора будет

разбит и я увижу Сапфировую Твердыню в безопасности, я уеду. Немыслимо, чтобы я сделал что-то другое».

Его спутник долго молчал. — Это говорит не в пользу моей чести, но я признаю, что ты прочёл

меня верно, — медленно ответил он наконец. — Я не осознавал, что это волнует меня раньше.

«Реакция нормальная. Ваша честь слишком высока, чтобы позволить вам признать это раньше.»

— Вы считаете, что есть какая-то надежда, что мне в конце концов дадут командование?

— Я уже рекомендовал это.

Бледные глаза Мердока встретились с глазами А Алдара. «Ты хороший офицер, Аллран. Ты склонен к

порывистости, но редко бываешь бездумным и никогда — когда дело касается тех, кто служит под твоим

началом. Ты внушаешь доверие. Ты справедлив в своих суждениях. Ты хорошо планируешь на совете и

быстро и адекватно реагируешь, когда возникает необходимость в резких переменах или действиях.»

Росс пожал плечами. «Ожидание даже на год или два будет скорее к твоей выгоде, чем

наоборот. Ты молод. Даже если наши люди знают твою ценность, некоторые из старших могут

обижаться на службу под началом того, кто намного их младше. Прошествие ещё немного

времени полностью снимет с тебя эту потенциальную трудность».

Он помедлил. — То, что я сказал, кажется тебе разумным?

«Разумно для моего ума. Разумно для моего сердца. . Россин, мне жаль. Ты слишком хороший

друг для Сапфировой Твердыни и для меня лично, чтобы эта тьма встала между нами.»

«Забудь. Как Эвелин чувствует себя вынужденной напомнить мне, мы всего лишь люди».

Росс взглянул на бумаги на своем столе со вздохом, который был лишь отчасти произвольным.

«Продолжай. Думаю, у тебя дел не меньше, чем у меня, и если ты так же вымотан, как я, то не будешь…»

. .желая провести большую часть сегодняшней ночи, работая над этим.

24

СЛЕДУЮЩИЕ ЧЕТЫРЕ ДНЯ почти ничем не отличались. Погода оставалась крайне скверной: почти непрерывный сильный дождь сопровождался сильным ветром и частым мокрым снегом.

Утром пятого дня немного прояснилось, хотя все еще было очень холодно, и небо оставалось

тяжелым и свинцовым.

Росс решил отправиться в небольшой патруль, несмотря на угрозу ухудшения погоды. Он хотел

осмотреть Коридор, чтобы проверить последствия недавних дождей. Из-за сильного и

продолжительного намокания некоторые его участки превратились в топь и могли стать настолько

непроходимыми, что по ним невозможно было бы проехать на фургонах. В это время года можно было

ожидать, что такие условия, возникнув однажды, сохранятся вплоть до первого снега. Если Зантор И

Йорок пожелает перевозить товары в таких условиях, ему придётся использовать вьючных животных, пока зима не положит конец любым передвижениям. Это также вынудило бы существенно изменить

работу партизан: даже тяжело навьюченные животные могли передвигаться быстрее транспортных

средств и преодолевать гораздо более разнообразную местность, хотя караван из них не мог перевезти

столько же груза, сколько такое же количество фургонов.

Эвелин была рядом с Россом. Она позволила своему баклеру защитить её от ветра, пока

подтягивала подпругу его седла.

Росс заметил, как она вздрогнула. «Тебе или Гордону незачем идти на этот раз. Мы не

собираемся сражаться».

— Наши способности вас больше не устраивают? — ответила она без особого добродушия.

— Я всего лишь пытаюсь избавить вас от крайне неприятного путешествия, — сказал он ей.

— Мы всегда едем с тобой, — возразила она. — Когда ты решишь пощадить себя, мы тоже

будем пощажены. До тех пор мы сохраняем свои права.

— Это чистое упрямство, лейтенант.

Женщина улыбнулась. «Возможно, я говорю только за себя.