Огненная Рука - Андрэ Нортон

— Так ты наконец проснулся!

— Он повернул голову.

Лурок сидел рядом с ним. Тон быстро поправил подушки, чтобы раненый мог сесть

повыше. — Тихо. Ты в моей каюте.

— Почему? — спросил он.

«Это самая тёплая и удобная палатка в лагере… Ты заставил нас всех очень волноваться на этой

неделе, Россин».

— Неделя? Так долго?

Он кивнул. «Да. Пока сегодня утром у тебя не спала лихорадка, мы сомневались, выживешь ли

ты».

Странно сильное чувство утраты охватило его, когда он вдруг осознал, что ни Эвелин, ни

Гордона нет рядом.

Я Лоран, казалось, прочёл его мысли. «Я только что отправил твоих товарищей немного отдохнуть. Между

командованием нашими военными усилиями и уходом за нашим прославленным раненым они оба почти выдохлись».

Правитель усмехнулся. «Не хмурься так! Ты не можешь ожидать, что все остановится, потому

что тебя на время вывели из игры. По правде говоря, те, кто охотится за тобой, предоставили

нашим людям отличные мишени».

— Им не следовало тратить себя здесь. . —

— Вы могли бы держаться подальше, если бы кто-то из них пострадал, я полагаю?

Мердок заметно уставал, и I Лоран отодвинул свой стул от кровати. «На сегодня хватит. Уже

почти полночь. Эвелини увидит тебя завтра и даст тебе полный отчет, который Целитель О

Ашан сочтет возможным для тебя услышать. А пока ты должен отдыхать. Мы все тяжело

боролись, чтобы спасти тебя, и я не собираюсь рисковать, вызывая рецидив, перегружая тебя.»

Выздоровление не наступило быстро. Сама рана затянулась хорошо, но лихорадка возвращалась

еще дважды, каждый раз лишая военачальника тех сил, что он успел восстановить, и зима уже

подходила к концу, прежде чем ему наконец позволили вернуться в собственные покои.

По правде говоря, он не стремился покинуть каюту Тона. Там было тепло, а он, казалось, больше не мог

выносить холод. Любой холод. Даже сейчас, спустя долгое время после того, как другие последствия ранения

начали исчезать, он всё ещё не мог переносить даже малейшего прикосновения холода. Его реакция на него

была настолько острой, что Росс опасался: если с течением времени она не ослабнет — и притом значительно,

— он будет вынужден ограничить свою долгосрочную деятельность либо далёким югом, либо жаркими

райскими мирами вроде Гаваики, отправляясь в другие климатические зоны лишь для коротких летних

заданий.

Мердок отогнал эту мысль. Он должен был верить, что эта напасть в конце концов оставит

его, как это наконец сделала лихорадка. А пока он мог только терпеть это как мог, это и

скрывать свой продолжающийся дискомфорт от спутников.

За исключением этого одного обстоятельства, у него было достаточно причин быть довольным.

Его собственный крепкий организм восстановился, и он вернул себе как потерянную плоть, так и

привычную энергию, которая настолько покинула его, что он по большей части был доволен

оставаться послушным указаниям своих сопровождающих.

Не то чтобы, подумал терранин с усмешкой, протест принес бы ему много пользы. Его товарищи

были полны решимости, что он должен полностью оправиться, прежде чем снова принять

командование своими войсками, и никакое его нетерпение не заставило бы их отступиться от этого.

И все же, по всем Временным уровням, было приятно чувствовать себя хорошо и быть готовым

снова взяться за свою жизнь. Некоторое время, после второго возвращения лихорадки, он думал, что у него нет будущего, кроме как быть инвалидом.

Он выбросил из головы и этот страх, который в своё время был мучительно силён. Это было

неприятное воспоминание, но, по крайней мере, ему не суждено было воплотиться в реальность.

Он даже не пропустил много настоящих сражений. Если его клинок оставался в ножнах

долгие месяцы, то и клинки его товарищей тоже. В течение трех недель после его ранения

были набеги, но затем зима вступила в свои права во всей своей ярости. Она была суровой, как и предвещали признаки, с обильными снегопадами и неделями невыносимо низких

температур. Ничто не двигалось ни на склонах, ни в низинах.

Приход весны положил конец этому вынужденному перемирию.

Как только Коридор снова стал проходимым, захватчики начали продвигать припасы на юг, а

Сапфирхолдеры ринулись вниз со своего орлиного гнезда, чтобы дать им отпор. Мердок возглавил

четыре таких рейда с таким эффектом, что, чего бы Зантор I Йорок ни желал или ни хотел вопреки

этому, и конфедераты, и собственные воины захватчика знали, что Огненная Рука не мертв и не

испуган своей работой, а некоторые сомневались, что он вообще когда-либо был сражен.

Военачальник очнулся от задумчивости. В лагерь только что вбежал олень-прыгун, мчась во весь опор.

Возможно, ему только казалось, но он всегда думал, что в цокоте копыт коня, чей всадник

приносил весть о потенциальной цели, есть особый звук, отсутствующий в другое время, и

этот неуловимый оттенок, казалось, звучал и сейчас.

Росс не стал дожидаться, пока гонец натянет поводья перед его хижиной, а пересек

разделявшее его и дверь расстояние тремя быстрыми шагами. Он распахнул её.

Разведчик, точно. Марри.

Женщина как раз спешивалась, когда он подошёл к ней.

— У тебя есть новости? — Спрашивать было почти излишне. Все еще морозный воздух мог бы

вызвать румянец на ее щеках, но возбуждение в глазах и выражении лица было вызвано не этим.

— Да, капитан. Оленелюди, целая колонна.

— Вьючный обоз?

Она покачала головой. «Нет. У них есть с собой повозки, но только для того, чтобы везти

припасы, возможно, на пару недель».

— На юг?

— Они были, и двигались быстро.

— Ты говоришь, колонна длинная?

— Сто воинов плюс офицеры.

Он поджал губы. — Они с таким же успехом могут разделиться, остаться в низинах, чтобы досаждать нам.

— Сомневаюсь, что это их намерение, капитан. Их состав странен, по-видимому, в нем

очень много офицеров. Вот почему я говорил о них отдельно от остальных.

«Очевидно?»

— Укрытие было плохим. Мы не осмелились подойти к ним слишком близко.

Росс взглянул на своего главного лейтенанта, стоявшего рядом с ним вместе с

остальными офицерами. «Смена командования на фронте, возможно?»

— Возможно, — согласилась она. — Весьма возможно. Зантор, должно быть, снова

жаждет победы. Он мало знал о ней с первого года.

Мердок повернулся к разведчику. «Воины были наёмниками, Марри, или его собственными?»

— Люди из Кондор-Холла до последнего, и даже по тому, что мы могли разглядеть, выглядели отлично.

Он поблагодарил её, затем повернулся к тем, кто был с ним. «Дивизия