Огненная Рука - Андрэ Нортон

«Хотел бы я, чтобы мы рискнули взять что-то поскромнее», — сказал мужской голос, голос

кузнеца; в нём слышалась такая мука, что это удивило его.

Они, конечно, не дадут ему обезболивающего. У Гордона больше не осталось запасов, выданных ему в начале их миссии, а организм Мердока не переносил местное вещество.

Если бы он сейчас заболел с такой раной, он был бы мертв.

Эш снова исследовал рваную рану, на этот раз очищая её, а также осматривая. «Я почти уверен, что они целы, но это была опасная близость, и он отнюдь не вне опасности. Он не выдержит

больше разрывов. . Мне понадобится помощь с повязками. Они должны быть тугими».

Росс почувствовал, как его коснулся ещё один человек, один из мужчин. Процесс связывания был

жестоким. Он потерял сознание на его протяжении, а когда пришёл в полуосознанное состояние, его разум был слишком спутан, чтобы опознать кого-либо.

Он услышал, как Эвелин приказала кому-то скакать в горы, а затем тьма сомкнулась над ним.

Военачальник сильно вздрогнул. Кто-то прижимал ледяную ткань к его лицу. Он

мотнул головой, чтобы избавиться от мучительного предмета, и открыл глаза.

Гордон был рядом с ним. Он выглядел усталым и напряженным, и на его лице читался открытый

страх, который он теперь пытался скрыть.

«Как у нас дела?» Росс был доволен, что его голос, хоть и слабый, был по крайней мере твёрдым.

Он звучал странно для его ушей, словно он слышал его сквозь какой-то слуховой туман.

— Вполне хорошо. Мы как раз заканчиваем короткий привал. Если ехать всю ночь, мы должны

быть дома завтра в это же время.

— Есть признаки вторжения?

«Ничего».

— Моя рана? — спросил он после короткой паузы.

«Достаточно плохо,» — ровно ответил Эш, — «но не так серьезно, как мы сначала предполагали. У тебя сильный

жар, и это может оказаться для тебя опаснее, чем твои фактические ранения, если станет намного хуже.»

— Я уже могу ехать верхом, по крайней мере, медленно. Дайте мне Леди. Я доберусь обратно в своём темпе. .

Глаза Гордона вспыхнули внезапной яростью, но затем он рассмеялся. «Ты читал слишком

много приключенческих романов дома, Друг. Мы не позволим тебе ускакать на одинокую

смерть в жертву за всех нас. К тому же, это не обязательно».

Мердок вздохнул, понимая, что сдвинуть партнёра с места не удастся.

Он должен был попытаться. «Гордон, некоторые из тех людей сбежали. Они узнали меня и скоро

распространят весть, что Огненная Рука тяжело ранен и всё ещё в пределах их досягаемости.

Половина армии Кондор-Холла выступит против нас в полную силу, если уже не выступила».

В этот момент Эвелин присоединилась к паре. Она села рядом с ними. «Охота и поимка —

две разные вещи», — сообщила она ему тоном, не терпящим возражений.

Он кивнул, словно признавая поражение. — По крайней мере, ты мог бы дать мне что-нибудь, чтобы облегчить боль.

Женщина тогда рассмеялась и наклонилась поцеловать его. «Значит, ты можешь заставить

своё собственное тело убить тебя? Я так не думаю, Огненная Рука. В любом случае, сомневаюсь, что это сработает. Я не верю, что твои раны настолько серьёзны, особенно если они не

ухудшились от движения носилок. Ты только добьёшься того, что тебя ужасно стошнит».

— Ты не сможешь развить никакой скорости, пока я с тобой! — отчаянно возразил он. — Я достаточно

знаю о ранах, чтобы понимать это. Неужели я должен видеть, как вас всех убьют, и быть причиной этого?

Эш улыбнулся ему сверху вниз. «Никаких шансов. Мы сейчас в такой же безопасности, или почти в такой же, как если

бы были в центре своего собственного лагеря. Прислушайся к шуму оленей вокруг нас! Мы в хорошей компании.

Разведчики прочёсывают всю округу, чтобы предупредить, если враг приблизится, а сторожевые патрули. .»

со всех сторон скачут, чтобы бросить вызов и задержать любого, кто был бы настолько глуп, чтобы появиться.

— Воины, рождённые в Зале Кондора, могут славиться тем, что сражаются с рвением

фанатиков, но вся их ярость — ничто по сравнению с той, что мы готовы показать сейчас. Мы

будем защищать своих, мой Друг. Поверь в это и будь спокоен.

— Возможно, всё это напрасно, — прошептал он, почти против воли чувствуя облегчение.

«Тогда ты хотя бы умрёшь дома, со всем тем утешением, которое мы сможем тебе

обеспечить», — тихо сказала ему Эвелин.

Как она делала раньше, чтобы заставить его замолчать, она прижала пальцы к его губам.

«Заткнись сейчас и не дай мне больше слышать никаких разговоров о смерти. Я не собираюсь

сдавать тебя, Огненная Рука, даже этому мрачному Лорду».

Росс ощущал странное, покачивающееся движение, ритм которого время от времени нарушался

непредсказуемыми рывками или падениями, вырывавшими у него стон или крик протеста, как

бы ни пыталось подавить их то слабое управление, которое он все еще сохранял над своим телом.

Временами он бывал озадачен или полностью дезориентирован, но затем заставлял себя сосредоточиться.

Его везли в оленьих носилках. Это был не первый раз, когда он путешествовал так, но в тот

раз он мог зафиксировать себя в положении, обдумать нужды своего отряда. Теперь было

трудно вообще сосредоточить мысли, невозможно удерживать их сколько-нибудь долго. .

Было холодно, пронизывающе холодно. Казалось, все эти одеяла, которыми они его накрыли, не

могли отогнать от него холод, словно он исходил из самой его плоти, а не от ледяного дождя, который теперь хлестал непрерывным потоком.

Один раз, может быть, дважды, ему показалось, что он почувствовал жар. Его было слишком много. Его

тело обливалось потом, и он боролся с тяжестью своих покрывал, пока сильные руки не удержали его.

Эти теплые периоды, если он их вовсе не выдумал, длились недолго, и он был более чем рад

почувствовать их конец и то, как холод снова накрывает его.

Постепенно тревожные эпизоды случались реже. Глубокое забытье поднялось, чтобы забрать

его, и он погрузился в него, наконец в безопасности от дискомфорта и острых когтей боли.

25

АГЕНТ ВРЕМЕНИ лежал совершенно неподвижно. Его тело было расслаблено. Не было ни движения, ни

шевеления. Он отдыхал на удобной кровати. Подушки поддерживали его под более крутым углом, чем тот, под

которым он обычно спал, — мера, помогающая держать легкие чистыми. Воздух вокруг него был чудесно теплым.

Приглушённый свет достиг его глаз, скрытых веками. Он дразнил его, и в конце концов он открыл их.

Он