Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

– Яшуан, а кто это скроил тебе этот наряд? Его величество как раз обожает такое сочетание цветов – белая рубашка и зеленая юбка.

– Госпожа, а вы знаете толк! Меня сестрица Хуаньпэй обучила. Она говорит, что пришла весна, а потому надо носить белое с зеленым – свежее и жизнерадостное сочетание, настроение поднимает, – беззаботно выдала Яшуан. Весь ее облик был полон простодушной наивности.

– Хуаньпэй? Хуаньпэй из Дворца Морозных Облаков? Когда она успела обучиться кройке и шитью? – Мужун Цзялянь напряглась, когда поняла, что дело касается Мэй Сюэи.

Она подавила гнев и неподвижным взглядом уставилась на Яшуан, на глубокий вырез в виде сердца, открывавший на полное обозрение белоснежную грудь. Какой дерзкий и откровенный фасон! Неужели это и вправду не ради соблазнения государя, а просто для самолюбования?

– А сестрица Хуаньпэй случайно не упоминала, что его величество особенно любит, когда женщины при дворе носят белые рубашки и зеленые юбки?

Мужун Цзялянь положила в рот кусочек баранины, показавшейся ей жесткой и пресной, как воск. В душе у нее поднималась ненависть к Мэй Сюэи. Она никак не могла объяснить ее поступка. Сетрица Мэй, а сестрица Мэй, зачем тебе понадобилось использовать челядь, чтобы спровоцировать ссору между нами?

– Госпожа, вы так проницательны! Сестрица Хуаньпэй именно так и сказала. Она еще сказала, что если я сумею привлечь внимание его величества, если смогу понравиться ему, то этим я вам очень сильно помогу, – хлопая прекрасными невинными глазами, Яшуан сложила руки на груди.

Ее пышная грудь, магнитом притягивающая все взоры, да еще так беззастенчиво открытая, окончательно разозлила Мужун Цзялянь. Она вспылила, не сумев сдержаться, и, практически задыхаясь от гнева, произнесла:

– Ты тут ходишь полуголая, соблазняешь государя, а говоришь, что хочешь помочь мне? – Цзялянь изо всех сил пересиливала возмущение и ревность.

– Госпожа, неужели вы думали, что я не найду применения своим достоинствам? – Яшуан выпятила грудь – оружие, которым намеревалась завоевать себе мирную жизнь. В глазах служанки мелькнула гордость, никак не сочетавшаяся с ее статусом.

– Конечно, нет, у всего сущего есть своя роль.

Неудивительно, что Амань так возмущалась поведением Яшуан. Если так подумать, то эта красивая и юная служанка постоянно третирует Амань за ее посредственную внешность. Вполне естественно, что той это не по нраву.

– Госпожа, ваша служанка полна амбиций, но доля мне выпала незавидная. Небеса наградили меня красотой, но для чего? Я же просто трачу этот дар попусту, занимаясь готовкой и хлопотами по всяким мелким делам! Я не собираюсь мириться с этим, я хочу вместо вас прислуживать его величеству, добиться его…

Не дав зазнавшейся Яшуан договорить, Мужун Цзялянь перевернула столик и, тыча пальцем в лицо служанке, разразилась бранью:

– Какая наглость! Ах ты глупая, неблагодарная псина! Раскатала тут губу, думаешь, выкатила тут свои белоснежные прелести и сразу добьешься благосклонности государя? А может, ты раскроешь свои тупые глазенки, а? У какой женщины во дворце нет белой кожи и красивой фигуры? Если все начнут, как ты, себя вести, разве не будет полный хаос?

На шум прибежала Фэнъи, держа на руках принца, и робко спросила:

– Госпожа, что-то случилось?

– Фэнъи, унеси принца! Негоже ему порочить взор такой безнравственной и развратной сценой! – Цзялянь переменилась в лице, приняв вид суровой хозяйки.

Амань была права: подлецами нужно управлять по-подлому.

– Госпожа, госпожа, прошу, не гневайтесь! Это все моя ошибка! – Яшуан тут же пошла на попятную.

Она плюхнулась на колени, уперлась пышной грудью в пол и принялась биться лбом об пол, жалобно прося пощады. А ведь только что заявляла себя великой красавицей, которой все позволено.

– Катись вон отсюда! Выйди во двор и вставай на колени в качестве наказания. Пока я не позволю, не сметь уходить!

Глядя, как Яшуан выбегает из зала быстрее перепуганного зайца, Мужун Цзялянь решила, что пощады служанке не ждать. Подойдя к окну и взглянув наружу, девушка ощутила невыразимую печаль. Она понимала, что перегнула палку: ей не следовало гневом прикрывать свой стыд, пусть даже Яшуан и вела себя высокомерно. Настоящей причиной ее негодования была Мэй Сюэи. Сестрица Мэй, которой она так восхищалась, которую так уважала, зачем ей понадобилось насмехаться над ней?

– Сестренка Мужун, – погруженная в горестные думы Цзялянь не заметила, как к ней мягкими шагами подошла легкая на помине Мэй Сюэи.

В руках у гостьи была свернутая картина, а сразу за ней следовала Хуаньпэй, одетая в платье с таким же широким вырезом. Этот фасон был для Цзялянь как бельмо на глазу, поэтому она повернулась к Мэй Сюэи. Та выглядела изящно и возвышенно, будто не принадлежала нашему суетному миру. Ее словно окружала легкая туманная дымка, сквозь пелену которой девушка сверкала. Только в глазах Мэй Сюэи отражались следы всевозможных горестей, страдания от невозможности быть с любимым.

– Сестрица Мэй? Как это ты умудрилась выкроить время, чтобы навестить Башню Радостных Голосов? – изначально сердце Мужун Цзялянь было полно негодования, но при виде Мэй Сюэи, похожей на небожительницу, спустившуюся с облаков, вся злоба улетучилась из ее души.

– Госпожа Мэй, защитите меня! – пронзительно позвала Яшуан.

Услыхав это, Мужун Цзялянь потемнела лицом – когда эта сука успела спеться с Мэй Сюэи?

– Сестренка Мужун, что тут стряслось? – спросила Мэй Сюэи, увидав Яшуан, стоявшую во дворе на коленях.

– Сестрица, мы так давно не виделись. Давай пройдем внутрь и там поговорим. – Цзятань считала, что наказание слуг – это домашние дрязги, в которые не стоит втягивать посторонних, а потому оставила вопрос гостьи без ответа.

– Хорошо. Хуаньпэй, подожди снаружи, – кивнула Мэй Сюэи и вместе с хозяйкой дома вошла внутрь.

– Сестренка, я пришла, чтобы подарить тебе картину. Времени было мало, поэтому результат так себе, надеюсь на твое снисхождение, – голос Мэй Сюэи был легок и мягок, словно снежные хлопья, парящие в воздухе.

– Сестрица, к чему эти церемонии? Я вся в нетерпении, очень хочу посмотреть на твою картину! – Мужун Цзялянь потянула ее за руку и привела в библиотеку.

Подойдя к столу, Мэй Сюэи развернула свиток. Оказалось, что в нем было две картины.

– Это «Курукулла в красном платье с цветком», я нарисовала ее по твоей просьбе. Посмотри, это то, что ты хотела?

На картине была изображена дакиня[29], облаченная в кирпичного цвета платье с проблесками золота. Выражение лица ее было милостивым, а в руках она держала разноцветный цветок лотоса. Весь образ лучился благожелательной радостью. Увидев изображение, Мужун Цзялянь страшно обрадовалась.