Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

class="p1">– А это «Красный лотос и утки-мандаринки», это мой тебе подарок, сестренка. Желаю, чтобы вы с его величеством так же счастливо, как эти птицы, предавались любовным утехам и жили душа в душу, – произнесла Мэй Сюэи, проводя нежными пальцами по картине.

– Сестрица, большое тебе спасибо за добрые пожелания! – на словах Цзялянь похвалила работу, но в глубине душе не верила в искреннюю доброжелательность Мэй Сюэи.

Картина изображала поросший камышом укромный уголок лотосового пруда, где пара уток-мандаринок, переплетя шеи, резвилась в воде. Изумрудные листья лотоса были похожи на зонтики, нос, казалось, и впрямь улавливал благоухающий аромат двух красных цветков. Работа была написана тщательно и очень детально, кисть оставляла и тонкие, и смелые мазки, от чего вся картина была исполнена неуловимой прелести.

– Сестрица, твоя красота и твои таланты одинаково поразительны и необыкновенны, я уже давно восхищаюсь тобой. – Цзялянь с самого начала прониклась уважением к Мэй Сюэи.

– Цзялянь, сестренка, ты и правда счастливица, тут мне с тобой не сравниться. Ты родила императору сына, титул императрицы уже почти твой, ну кому еще так повезло! – Что-то скорбное было в улыбке Мэй Сюэи. Затуманенным взором она обвела комнату в поисках принца.

– Сестрица, ты переоцениваешь меня. Я неспособная и глупая, не смею мечтать о высоком титуле императрицы. А принц только недавно уснул. Давай я как-нибудь найду время еще раз навестить тебя, что скажешь? – Мужун Цзялянь не собиралась по первому зову выполнять ее пожелания.

Одно дело – создавать видимость глубокой привязанности, а вот вступить в настоящую схватку – это уже совсем другое.

– Цзялянь, ты же дочь благородных родителей, чего ради ты опускаешься на один уровень с прислугой? Пора бы уже простить ее. – Мэй Сюэи вдруг переменила тему разговора на Яшуан, продолжавшую стоять на коленях в наказание, и заговорила великодушными и снисходительными фразами.

– Неужели я только для того и гожусь, чтобы наказанной колени преклонять?

Услыхав, как Яшуан все еще не признает вину и продолжает оказывать сопротивление, Мужун Цзялянь пришла в ярость и выпалила:

– Если бы у нее было уважение и понимание, как нужно обращаться с теми, кто выше по статусу, то и наказания бы не было!

– Сестренка, если ты не против, может, отдашь мне ее на перевоспитание? – Мэй Сюэи натянула улыбку – то ли искреннюю, то ли фальшивую.

– Раз она тебе так нравится, то и забирай ее на здоровье. – Мужун Цзялянь остолбенела – Яшуан не унималась определенно с подачи Мэй Сюэи.

– Сестренка, я просто пошутила! Служанки тоже ценность имеют, не растрать ее попусту, – выйдя во двор, Мэй Сюэи вдруг обернулась и кокетливо улыбнулась, вогнав собеседницу в краску.

Хотя Цзялянь тоже была женщиной, но и она покорилась холодной красоте Мэй Сюэи. Не желая показаться слабее, она парировала:

– Пусть служанка и ценна, но лишь как служанка.

Глава 46

Юйвэнь Кай: Бордель «Башня Сбора Плодов»

Самым статусным публичным домом в Дундучэне был Хуаньцайгэ, что означает «Башня Сбора Плодов». Слава о живших здесь прекрасных девушках из Западных краев, поражавших не только красотой, но и познаниями в искусстве любви, гремела по всей стране. Статус певичек, зарабатывавших на жизнь игрой на инструментах, как Сыкун Пуюй, был чрезвычайно низким, но ведь и невзрачные придорожные цветы расцветают каждую весну.

Цуй Вэньтин устроил в Башне роскошный пир и тайно пригласил на него Юйвэнь Кая, чтобы вместе отпраздновать освобождение Сыкун Пуюй – он выкупил ее за Цяньмина. Получив приглашение, Юйвэнь Кай тут же покинул строящийся монастырь, где вся земля была в глине, а воздух полон пыли, и поспешил прибыть в это царство нежности и ласки, так и пышущее удовольствием и великолепием. После того как его старший брат убил впавшего в безумие отца Цуй Вэньтина, тот объявил Юйвэнь Сюна кровным врагом, но Кай не хотел терять своего хорошего друга, который многому его научил, а потому постоянно искал способа наладить с ним отношения через пособничество Цяньмина.

Юйвэнь Кай считал, что довольно неплохо разбирается в мирских делах, однако уму непостижимое нарушение всех норм и правил, совершенное Цяньмином, настоятелем храма Юаньтун, так и оставалось для него загадкой. Неужели тот не боится столкнуться с презрением общественности? Не боится опорочить добрую репутацию тысячелетнего буддийского храма, свести на нет свои усилия по духовному самосовершенствованию?

От выпитого вина щеки Цуй Вэньтина раскраснелись, он поднял бокал и, подойдя к Юйвэнь Каю, со смехом сказал:

– Братец Кай, чего ты такой унылый? Неужели и тебе весенний ветер в голову ударил?

– Братец Вэньтин, – Юйвэнь Кай торопливо поднялся, чтобы поддержать шатавшегося друга. Он пришел сюда, несмотря на предостережение старшего брата поменьше с ним пересекаться.

– Что, тоже никак не поймешь его мотива? – улыбка так и скакала в глазах Цуй Вэньтина.

– Ага, все так. Я слишком непонятливый, – стыдливо почесал в затылке Юйвэнь Кай: в сравнении с друзьями его ум и эрудиция все-таки оставляли желать лучшего.

– Если не столкнуться с демонами, просветления не достичь. Об очень многом нельзя судить лишь по внешним проявлениям, – Цуй Вэньтин, как строгий учитель, говорил загадками, даже начитанному Юйвэнь Каю было невозможно его понять.

Он как раз хотел попросить того объясниться, но не успел и рот открыть, как вкрадчивые и певучие голоса женщин вокруг стихли, и взоры всех присутствующих обратились к девушке, вошедшей в зал изящным, легким шагом. Ее лицо было спрятано под маской, а длинные каштановые волосы поражали своей красотой.

Юйвэнь Кай услышал, как Сыкун Пуюй шепотом объяснила Цяньмину, что это новенькая, красавица из Западных краев, таинственная и в высшей степени обворожительная. В месяц она выступает всего три дня, и цена у нее заоблачная. Можно сказать, что она главная звезда Башни Сбора Плодов. Желающих провести с ней время так много, что каждому приходится ждать своей очереди примерно как свиста рака на горе.

– Ого, какая оригинальная девушка! Осмелюсь спросить, а как ее зовут? – не удержавшись, спросил Юйвэнь Кай.

Ему было очень любопытно узнать ее имя. Что же в конце концов в этой красавице из Западных краев такого необыкновенного, что она стала главной звездой, самой популярной куртизанкой?

– Сестрицы зовут ее Чанъэ, – под воздействием алкоголя розовое лицо Пуюй раскраснелось, как от стыда.

– Чанъэ? – одновременно воскликнули Юйвэнь Кай и Цуй Вэньтин.

– Неужели сама небожительница Чанъэ соблаговолила покинуть свой лунный чертог и посетить наш Дундучэн? Или это все-таки длинноволосая Чанъэ из Западных краев? Вот это интересно! – в каламбуре Цуй Вэньтина была скрыта насмешка.

Юйвэнь Кай