Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

– Госпожа, Бог войны господин Юйвэнь прислал вам подарок.

Юйвэнь Сюн? Мужун Цзялянь опустила полные слез глаза, открыла увесистую шкатулку и вгляделась в ее содержимое – на великолепной расшитой парчовой подкладке лежал короткий острый меч и золотая серьга. Переполненная чувствами, Цзялянь растроганно поднесла серьгу к губам, по ее щекам непрерывной чередой покатились жемчужины слез. Неужели он все еще лелеет воспоминание о той ночи, что они провели вдвоем на горе Дахэйшань? В свете луны он исполнил для нее танец с мечом, а она призналась, что ей нравится его золотая сережка. Она обманула его, сказала, что дождется его возвращения, что станет его женой!

Она подвела его, все ради того, чтобы стать супругой государя и защитить семью. Но разве нашелся хоть один человек, кто бы пожалел ее за все унижения, которым она подверглась? Она ни капли не любила жестокого и бесчувственного Юйвэнь Ху, в ее сердце был только доблестный и ласковый Юйвэнь Сюн. Он стал Богом войны, женился на дочери главы уезда Чжэньчуань, но все еще помнит ее. Так почему же он не спас ее из этой бездны отчаяния, не освободил от этого ужасного горя?

Амань протянула Цзялянь носовой платок, и тут в покои в сильной тревоге вбежала Яшуан, отдала земной поклон и доложила:

– Госпожа Мужун, его величество направляется в Башню Радостных Голосов. Вам стоит поскорее поправить макияж и выйти ему навстречу.

– Придет и ладно, к чему вся эта суета? Он отец, разве прийти посмотреть на сына не его прямая обязанность? – Мужун Цзялянь вскинула заплаканное лицо, со злости не желая проявлять ни капли гостеприимства.

– Госпожа, вам не стоит капризничать, давайте я помогу вам подняться. Яшуан, Фэнъи, быстро подготовьте таз с водой, госпоже нужно умыться, – аккуратно закрыв шкатулку из агарового дерева, распорядилась Амань, а Цзялянь, улучив момент, проворно спрятала золотую сережку под подушку и затем поднялась с постели.

Процесс сборов совсем не прост: умыться, припудриться, подвести брови, накрасить губы, расчесаться, заколоть волосы цветами. Когда он был завершен, Мужун Цзялянь увидела в зеркале настоящую красавицу: благородная белизна кожи, вишневые губки, округлившаяся от кормления грудь – настоящая благородная дама, сияющая, как спелый персик. Полная уверенности, она поднялась, развела руки и позволила облачить себя в нежно-персиковое платье, расшитое золотыми нитями. Усевшись на стул с высокой спинкой, Цзялянь придала глазам отчужденный и надменный вид, натянула на лицо маску сдержанности.

Одетый в парадный императорский халат, Юйвэнь Ху широким шагом вошел в покои, неся на себе аромат румян и пудры. Почувствовав этот запах, Цзялянь невольно сморщилась. Вглядевшись, она увидела дряблую кожу лица, черные круги под глазами – явные признаки развратного и фривольного образа жизни. Девушка ненавидела императора, злилась на него, все эти чувства сгрудились у нее в сердце, но она не смела их высказать. Цзялянь опустилась в приветственном поклоне, ожидая проявления заботы со стороны государя, доброго слова наконец, но тот лишь спросил:

– Где мой сын?

На склонившуюся перед ним на полу Цзялянь, что тщательно готовилась к его визиту, он посмотрел так, словно она была невидима.

Мужун Цзялянь была в полном отчаянии, собственный голос показался ей незнакомым:

– Отвечаю вашему величеству: принца только что покормили, сейчас он спит.

– Вот как. Принеси его сюда, я хочу взглянуть.

Не дожидаясь, пока Цзялянь поднимется с колен, Яшуан подсеменила к постели и вместе с маленьким принцем опустилась на колени подле императора. Глаза Юйвэнь Ху, словно мухи, увидавшие сочный фрукт, прилипли к груди служанки.

Мужун Цзялянь пришла в крайнее негодование и ледяным взглядом уставилась на служанку. Только сейчас она заметила, что та оделась по-новому и прихорошилась, да еще и так утянула себе грудь, чтобы ложбинка была отчетливо видна. Да при виде такого ни один мужчина со своими животными инстинктами не совладает! Ох, кажется, эта девка уже освоилась и теперь тоже решила добиться благосклонности императора?

Мужун Цзялянь понимала, что она не так благодушна, как Мэй Сюэи, и не сможет надоумить своих служанок ублажать государя. Ей это не под силу, да она и пробовать бы не стала. В гареме, полном красавиц, которые вечно устраивали сцены и суматоху, она собиралась действовать по-другому: отступить, чтобы затем нанести удар. Она будет завоевывать сердца добротой.

– Ваше величество, – напомнил стоявший рядом с императором Юйвэнь Юньфэй.

– А-а! – Юйвэнь Ху точно внезапно осознал, что происходит.

Он протянул руки, чтобы забрать принца, и попутно улучил момент, чтобы погладить грудь Яшуан. От этой сцены Мужун Цзялянь затошнило, словно к ней в рот случайно муха залетела.

– Ну, богатырь! Брови, глаза – вылитый я! – специально закашлявшись, Юйвэнь Ху отвлек внимание от своего недозволительного поведения.

Затем он и сам переключился – склонив голову, принялся рассматривать маленького человечка в пеленках, улыбался и, повернувшись, перебрасывался шутками с Ло Шэньли и Юйвэнь Юньфэем, стоявшими у него за спиной. Государь не разу не взглянул на мать своего сына, что долгие месяцы вынашивала и в муках родила того на свет.

Мужун Цзялянь с трудом сдерживала злобу, выдавливала из себя улыбку, сохраняя благородство и манеры женщины рода Мужун. Как ей хотелось, чтобы император побыстрее насмотрелся на принца и ушел, каждая минута, которую Юйвэнь Ху проводил в Башне Веселых Голосов, была для нее мукой. Их брак был настоящим наказанием.

– Что тебе семья зятя прислала? – внезапно спросил Юйвэнь Ху.

Мужун Цзялянь показалось, что это просто болтовня о мелочах, да и звучал вопрос как-то глупо, а потому ей ничего не оставалось, как почтительно ответить:

– Подарки прислали, разные предметы ежедневной необходимости.

Старшая сестра тоже недавно родила второго сына, а потому прислала все, что нужно для ухода за младенцем.

– Ты родила мне сына, а потому я хочу дать твоему зятю важную миссию, послать его с войском на северо-запад, чтобы он прославился там боевыми подвигами, а когда вернется, то сразу станет сановником. Как тебе такая идея? – с усмешкой взглянул на нее Юйвэнь Ху.

Взгляд императора был свирепым и надменным, отчего Мужун Цзялянь стало не по себе. При прошлых правителях царственным супругам запрещалось принимать участие в решении военных вопросов. Перед отъездом во дворец старшая сестра неоднократно предупреждала ее об этом.

– Ваше величество так мудры! – Мужун Цзялянь степенно поклонилась. Ей ничего не оставалось, как прикинуться дурочкой.

– Как следует ухаживай за принцем, место императрицы все еще пустует.

Эту фразу, способную любому вскружить голову, услышали