Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

понимал его – как могла непорочная Чанъэ сойтись с певичками из борделя? Раз эта девушка из Западных краев осмелилась взять себе такое имя, значит, она очень хорошо разбирается в потаенных мыслях мужчин. Он внимательно вгляделся в «Чанъэ». Каштановые длинные волосы, карие, блестящие, как глазурованные, очи, маленькая черная родинка у внешнего уголка глаза. Отчего эта «Чанъэ» так похожа на жену его старшего брата, Чжэн Ми?

Проходя мимо него, «Чанъэ» обернулась и кокетливо улыбнулась. Юйвэнь Кай встретился с ней взглядом, и тут в глазах «Чанъэ» мелькнуло смятение, словно громкий звук спугнул прекрасного лебедя. Когда он протер глаза, «Чанъэ» уже скрылась из виду.

– Братец Вэньтин, а может ли в мире быть два совершенно одинаковых листочка? – Юйвэнь Кай вдруг задумался, а могут ли «Чанъэ» и жена брата быть одним и тем же человеком.

– Ну хватит, хватит, господин Юйвэнь! Не будем портить настроение. Это место не подходит для бесед, Хуаньцайгэ – это уголок телесных удовольствий и хмельных наслаждений! Блаженный край нашего суетного мира! – услышав слова Юйвэнь Кая, Цяньмин замахал рукой и громким голосом запретил Цуй Вэньтину отвечать, повернув к нему сильно покрасневшее лицо.

Юйвэнь Кай немного задумался, а потом ощутил невероятную легкость. Сыкун Пуюй всю жизнь провела в Башне Сбора Плодов и не видела мира за ее стенами. Сегодня был радостный и важный день для нее, а из-за того, что он чересчур много внимания уделял «Чанъэ», Юйвэнь Кай невольно стал в глазах всей компании скучным сухарем.

– Добро! Слова наставника Цяньмина воистину разумны. Выпьем же! Разве жизнь не для того дана людям, чтобы наслаждаться ею: есть, пить, развлекаться и радоваться? – Юйвэнь Кай широко улыбнулся, поднял кубок двумя руками и чокнулся поочередно с Цуй Вэньтином и Цяньмином – сегодня никто не уйдет трезвым!

– Неверно! Кое-чего еще не хватает, – Цяньмин не одобрил слов Юйвэнь Кая, как тот ожидал.

Монах сверкнул глазами и вмиг преобразился в возвышенного буддийского наставника, упорно культивирующего добродетель в храме, затерянном в глухих горах.

– Не хватает «уединения», человеческая жизнь – это еда, напитки, развлечения, радость и уединение! – Цуй Вэньтин наклонился к друзьям. Он и Цяньмин прекрасно понимали друг друга, знали причины действий, мысли и душевные порывы друг друга, что вызывало огромную зависть Юйвэнь Кая.

– Уединение? – Юйвэнь Кай не смог сразу понять, о чем ведут речь друзья.

– Уединившиеся отшельники, коли они еще в начале своего пути, то выбирают уединение в глухих горах; набравшись мудрости, уже способны найти покой в шуме города; а самые просветленные могут и при дворе сохранять душевную гармонию и отрешенность, – проглотив очередной кубок вина, произнес Цяньмин. В его глазах искрилась мудрость, пронзая тьму подобно зимней звезде.

– Когда человек хочет уединиться, отойти от дел, сбежать от мира, проще всего это сделать при дворе. Ни к чему уезжать за тридевять земель и ютиться в убогих хижинах, – поддержал Цяньмина Цуй Вэньтин.

Юйвэнь Кай вдруг осознал – его друзья хотят стать отшельниками, по-настоящему уединиться, вести свободную жизнь вдали от людских тревог и беспокойств. Уединение – их политический идеал, высшая амбиция, вот к чему они стремятся. Только в уединении можно действительно обрести внутреннее равновесие, только так можно укрыться от мелких суетных дел.

– Коли сердце свободно от дурных помыслов, то даже в окружении тигров и волков получится твердо стоять на ногах. Братец Кай, уж сделай так, чтобы это твое посещение было не напрасным, чтобы вино не было задаром выпито! – с довольным видом заявил Цуй Вэньтин, щелкнув пальцами по кубку Юйвэнь Кая.

Бронза издала глухой, как будто отдаленный звук. Непринужденная беседа трех друзей напоминала глубокие диалоги мудрецов древности.

– Молодые отшельники удаляются от мира, набравшись мудрости, они скрываются от людей, а великие отшельники закрываются от переживаний. В своем учении Будда говорит о шуньяте или пустоте – это состояние, когда ничто не трогает сердце человека, когда никакие хлопоты суетного мира не способны повлиять на него, – Цяньмин постукивал по своему кубку, смотря вперед невидящим взглядом.

Верует ли монах в учение Будды или следует дао-пути? Юйвэнь Кай никак не мог разгадать, что значат неожиданные перемены в его словах и поступках.

– Не дай внешней форме связать себя. Конфуцианство, буддизм, даосизм – объедини эти три учения. Братец Кай, не становись набожным ханжой. Совершенномудрые знали, что природа человека переменчива. Поступки людей видны окружающим, но что у них на душе, знают лишь они сами – человек должен уметь изменяться, приспосабливаясь к обстоятельствам.

Слова Цуй Вэньтина подобно молнии осветили мрак хаоса в сознании Юйвэнь Кая. Он наконец понял, зачем Цяньмин выкупил Сыкун Пуюй. Если ему так будет угодно, он выкупит всех девушек публичного дома Хуаньцайгэ, каждый день будет заводить себе новую женщину, и в этом не будет ничего удивительного.

– Дошло наконец? – звонко рассмеялся Цуй Вэньтин, вскинув брови.

Юйвэнь Кай со смехом кивнул, поднял кубок, и все трое чокнулись, высекая искры, яркие как мысли, которые они только что обсуждали.

Без помощи Цуй Саньцзиня, под руку проводившего его до родового поместья, мертвецки пьяный Юйвэнь Кай не вернулся бы домой. Была уже глубокая ночь, все давно спали, но, проходя мимо покоев старшего брата Юйвэнь Сюна, Кай вдруг остановился и тихо спросил у сопровождающего:

– Старший брат с женой уже легли?

– Госпожа Юйвэнь вернулась в Чжэньчуань к родителям. Она каждый месяц уезжает туда на три дня, завтра как раз вернется.

– На три дня? – смутные подозрения зародились в душе Юйвэнь Кая.

«Чанъэ» только три дня в месяц выходила на сцену Хуаньцайгэ, такое невероятное совпадение просто не может быть случайностью. Улегшись в темноте на постель, Юйвэнь Кай моментально отключился под действием хмеля. В Башне Сбора Плодов в вино подмешивали возбуждающие снадобья. Выпив такого вина, человек становился весел, а опьянев, ощущал накал чувств. Юйвэнь Кай же выпил сверх меры.

Он проспал до позднего утра. Открыв глаза, юноша почувствовал, что голова вот-вот взорвется от боли, во рту было суше, чем в пустыне.

– Второй молодой господин, вторая хозяйка сварила вам каши из зеленых бобов и риса, слуги уже принесли ее. Поешьте скорее, пока горячая, это отличное средство от похмелья. – Приподнимая головой дверную занавеску, в комнату вошел Цуй Саньцзинь, впустив с собой поток оранжевого света. В одной руке у слуги была пиала с кашей, а в другой – бадья с кипятком.

– Как же хорошо матушка меня знает. Каша поможет протрезветь и согреет меня. А что старший брат? – Юйвэнь Кай утер лицо махровым полотенцем и прополоскал рот. Сомнения, поселившиеся в сердце с прошлой