Кровавый пир - Го Цзинмин

сотканной из колоссальной духовной силы, и позволила золотоядным муравьям бесчинствовать, рвать, грызть изнутри собственное тело. Многие ночи она проводила, крича в истязающей агонии, часть прислуги даже считала, что моя мать обезумела… С самого рождения я жила в тени идеи, что поглотила собственную мать, и только несколько дней назад из оставленных ею записей узнала тайну…

– Записям уже много лет, но обнаружила ты их только сейчас? И как они смогли сохраниться и пролежать все это время в вашей резиденции, если за ней пристально наблюдали? – недоуменно спросила Ляньцюань, глядя на Юхуа.

– Записи моей матери крайне беспорядочны, большая их часть кажется написанной ни о чем. Встречаются слова тоски по отцу, а некоторые части совсем сбивчивы, напоминают сонный бред. Сначала я тоже думала, что помутился ее рассудок… Пока не случилась битва на Вечных островах. Она и недавние события заставили меня снова взглянуть на записи, и только тогда я обнаружила оставленные подсказки… – Девушка подняла голову. – Все записи зашифрованы, и ключ к шифру находится на первой странице текста. В самом начале первой страницы каждого тома есть несколько слов, под которыми духовной силой оставлены точки – невидимые, но ощутимые. Свои духовные линии и силу я унаследовала от матери, поэтому, несмотря на то что прошло много времени, мне удалось их обнаружить. Обычно точки появляются по три раза, есть несколько более длинных записей, но и там число точек не превышает шести. Например, на первой странице духовной силой отмечено третье слово, потом шестое от него и четвертое от шестого – значит, в томе записей шифр «три-шесть-четыре», поэтому дальше нужно читать, снова и снова отсеивая все слова, кроме трех стоящих в этом порядке. Важны только слова на данных позициях, а остальные не имеют смысла. Зашифрованные слова, соединенные вместе, и есть настоящее послание, что оставила мне мама…

В комнате снова стало тихо.

Пока она говорила, голос Юхуа звучал все тише, пока не затих совсем.

Поначалу Инь Чэнь хотел было продолжить, спросить о том, не упоминали ли записи ее матери что-либо еще. Однако едва он открыл рот, как увидел, что принцесса молча склонила голову, и потому лишь тихонько вздохнул, не продолжив расспросы.

Ци Лин смотрел на нее. В том, как она поникла головой, сжалась, уже не было прежней своевольной особы, она словно превратилась в юную девушку, не имеющую опоры, живущую в одиночестве на краю безжалостного мира.

Он понимал ее чувства.

Он сам был таким же.

Но, к счастью, встретил Инь Чэня.

Повернув голову вбок, парень взглянул на очерченный рассветом профиль князя. Его прямой нос и надбровные дуги напоминали непрерывную линию заснеженных горных хребтов.

– Он ушел так безоглядно, оставил меня и мать дожидаться здесь смерти… Согласился стать кучей мерзлых камней, жить в море, не человек и не призрак, но не вернулся взглянуть на меня. Знал ли он, что в этом мире у него была дочь, в сердце которой жила ненависть к нему?..

– Знал… и любил тебя, Юхуа. Он согласился даровать мне Печать при условии, что я тебя защищу… – сочувствуя, тихо попробовала утешить ее Ляньцюань.

– Защитишь? Каким образом? Разве ты пришла за мной не за тем лишь, чтобы я отправилась с вами на верную смерть? Не для того, чтобы я пролила кровь вместо тебя? О какой защите ты говоришь? Что за нелепость, вы просто собираетесь использовать меня. – На лице девушки появилась равнодушная насмешка, но она не знала, смеялась ли над Ляньцюань или же над самой собой.

– Пусть Силюр и предчувствовал опасность до того, как отправился в путь, но он вовсе не знал, что уже не сможет вернуться обратно. Если бы не замысел серебряных жрецов, он бы смог использовать свой могущественный дар, чтобы отделиться от сплавленных воедино с его плотью и кровью скал…

Тяньшу Юхуа подняла голову, во взгляде запрыгали душераздирающие огоньки.

В раннее зимнее утро голос Ляньцюань пронизывал холод, каждое ее слово зазвучало пересекающим ледяное ущелье ветром, холодящим грудь каждого:

– Все считают, что после сплавления Вечные острова стали «крышей» над местом заточения, печатью, что сдерживает Гильгамеша. Но Гильгамеш не единственный, на кого была направлена эта клетка, она предназначалась и для Силюра. Огромная совершенная тюрьма на деле была жуткой воронкой с Силюром на вершине и Гильгамешем внизу, столкновением двух сил, взаимной печатью, из-под которой никому было не сбежать… Духовная сила тянулась между ними взад и вперед, перетекала по кругу вновь и вновь, подобно песку в песочных часах, и ни один из них не мог вырваться из оков второго. Пусть Гильгамеш далеко превосходил Силюра, но стоило его огромному после сплавления телу погрузиться в бескрайнее море, как сила стала неиссякаема. По этой же причине, когда он только получил приказ о сплавлении с островами, Силюр, несмотря на внутренний протест, вовсе не посчитал, что приказ окажется дорогой в один конец. Посреди необъятного источника элемента воды ему должно было быть под силу не только объединить себя воедино с островом, но и отделиться вновь. Увы, когда по другую сторону воронки внезапно появился Гильгамеш, чаши весов оказались перевернуты, словно возникла неописуемо огромная сила, что черной дырой принялась затягивать духовную силу Силюра на морское дно. Только тогда он понял истинную цель этой тюрьмы – двойное пленение.

Пятый князь повернула голову и посмотрела на опущенный взгляд Инь Чэня:

– Силюр рассказал мне, что семнадцать лет назад, когда он отправился на Вечные острова, никакого Гильгамеша не существовало. Серебряные жрецы планировали заточить другого человека, представляющего для Асланда высшую угрозу. Позже Силюр понял, что этим человеком являлся он сам.

– Не думаю, что это так… – Мужчина поднял голову. – Если они хотели просто разобраться с Силюром, не было необходимости все так усложнять. Несмотря на дар вечности и вместилище духовных сил, он бы все равно не смог за короткое время единолично завладеть мощью вместилища. В то время в Асланде определенно существовали князья, способные избавиться от Силюра. Серебряные жрецы не осмелились убить в открытую лишь из-за его принадлежности к императорскому дому. Думаю, существует вероятность, что серебряным жрецам и правда требовалось заточить кого-то другого. Просто этот человек так и не появился либо все еще представлял для них ценность, поэтому, не желая того, чтобы тюрьма пустовала, жрецы, не теряя возможности, путем пленения потенциальной угрозы в лице Гильгамеша заодно наложили оковы и на Вечного князя…

– Что же все-таки случилось семнадцать лет назад, Юхуа? Есть ли что-нибудь в записях твоей семьи? – спросил Ци Лин.

– Нет. – Девушка покачала головой. – Об этом времени не сказано ничего особенного.

Ветер раздвинул занавески,