Тег #Враги - Ник Тарасов

— На поправку вам, Марина, — буркнул он, не глядя на плитку. — Говорят, вам заметно лучше стало. Память возвращается помаленьку?

— Возвращается, — сказала я, приподнимаясь на подушке. — Кусками, вразнобой. Присаживайтесь, следователь Потапов.

Он сел на стул, достал из папки бланк и ручку, приготовился. Метка над ним мигнула — [Надеж…] и рядом что-то ещё, смазанное, серое, — растеклась в помехи, кольнула меня колючей иголкой, и я отвела взгляд, чтобы не тратить силы и боль на расшифровку. Надеется, ясно и так, что я наконец что-то вспомнила и дам ему ниточку. Ну, кое-что вспомнила. Кое-что дам…

— Марина, — он раскрыл бланк, громко щёлкнул ручкой. — Давайте попробуем ещё разок, на свежую голову. Поговорим на тему покушения на вас. Тот вечер, когда на вас напали. Что помните теперь? Хоть что-нибудь. Любая информация может оказаться бесценной.

Я закрыла глаза и полезла в туман, осторожно, как в прорубь с ледяной водой, пробуя ногой. И там, на самой границе памяти, что-то забрезжило, проступило контурами. Не всё, обрывками, кусками, но забрезжило.

— Подъезд, — сказала я медленно, вытягивая слова из глубины по одному. — Вечер, темно уже, фонарь один горит. Я шла домой, подходила к своему подъезду. И… вдруг возник мужчина. Я думаю, он стоял, караулил. Где-то сбоку в тени.

— Так, хорошо, — Потапов подобрался, замер, боясь спугнуть. — Опишите его. Что можете, любую мелочь.

— Высокий вроде, — я вытягивала картинку по тонкой ниточке, боясь, что оборвётся. — Худощавый, не плечистый. В тёмной куртке, зимней, вроде. Лицо… лица я не разглядела совсем. Утепленная бейсболка, козырек надвинут низко на глаза. И шарф, тёмный, замотан до самых глаз, до переносицы. Специально закрылся, готовился. Я не увидела ни носа, ни глаз, ни бровей, вообще ничего. Вроде как…

— Возраст его? Хоть примерно прикиньте.–

— Не знаю точно. Не старый, судя по движениям, по тому, как двигался. Легко, быстро, уверенно. Молодой мужик или средних лет.

— Голос? Он что-нибудь говорил вам? Хоть слово?

— Говорил, кстати. Да. Теперь я что-то вспоминаю, — я нахмурилась, ловя звук из глубины тумана, и он всплыл, холодный и будничный. — Русский. Чисто русский, без всякого акцента, без говора, без этого «фьить, цык-цык, ежик, уарабей, какой цыпа!». Спокойный такой голос, обычный, будто о погоде. Был очень вежлив, вроде как. Сказал… — я запнулась, и слова всплыли сами, целиком, окатив меня холодом, — сказал, что я кое-кому крепко перешла дорогу. Что лезу туда, куда не следует. Что-то про мои статьи. Про то, что я раскапывала… банки. Махинации в банках, схемы. Была серия статей, я их выпускала перед этим, одну за другой. Он сказал, чтобы я про банки забыла и больше в это не совалась, если жить хочу.

Ручка Потапова забегала по бумаге, строчила.

— О! Дословно он вроде сказал примерно так: «Вам не стоит копать в банковской деятельности»… Но могу ошибаться.

— Банковские махинации, — повторил он с нажимом, подчёркивая. — Значит, всё-таки по работе, по расследованию, по профессиональной деятельности. А фамилии он не называл? Чьи интересы? На кого работал, кто прислал?

— Неа. — Я помотала головой, и она тут же отозвалась глухим звоном, наказала за движение. — Фамилий не было, ни одной. Только про копание в банковской деятельности. И потом… удар. Сзади, в затылок. И ещё удар. Дальше — темнота, ничего. Думаю, было примерно два-три удара. А ещё знаете что?

— Что, Марина? — настороженно уточнил Потапов.

Я на несколько секунд прикрыла глаза. Перед внутренним взглядом снова мелькнула та же самая картина: холодный воздух, темнота, угроза.

— Перед ударами он извинился.

Потапов мгновенно перестал что-либо записывать.

— Извинился?

— Ага… Именно извинился. Словно… словно ему самому было неловко. Не знаю, как это объяснить. Он не испытывал от этого удовольствия. Не было ощущения, что человек наслаждается происходящим. Скорее наоборот. Будто понимал, что делает плохую вещь, но всё равно её делал. Вежливо извинился… и сразу ударил.

Следователь молчал, не перебивая.

— Думаю, в нём не было энтузиазма Теда Банди, — продолжила я после короткой паузы. — Скорее всего, он либо выполнял чей-то заказ, либо сам был причастен к тем людям, которых касалось моё расследование. Но это только ощущение. Не факт.

— Почему ощущение именно такое?

Я пожала плечами.

— Не знаю. По голосу. По интонации. По тому, как это прозвучало. Если бы человек хотел просто причинить боль ради удовольствия, он вряд ли стал бы извиняться за секунду до удара.

— Понял вас, — Потапов медленно кивнул и сделал ещё несколько пометок.

Больше я ему выдать не могла при всём желании. Дальше в памяти была глухая чёрная стена, обрыв. Всё, что находилось за ней, оставалось недосягаемым, сколько ни пытайся дотянуться. Да и то, что удалось вспомнить, далось мне с огромным трудом. Каждое слово приходилось буквально вытаскивать наружу, как ржавый гвоздь из сырой доски, клещами. Стоило только сосредоточиться, как внутри головы начинало неприятно тянуть, а через несколько минут виски уже пульсировали тупой болью. Казалось, мозг отчаянно сопротивляется собственным воспоминаниям. Хотя, по большому счёту, я ему сказала всю основную информацию. Что я ещё могла сказать дельного? Сделан ли маникюр у нападавшего? Пахло ли от него привокзальными чебуреками? Были ли жёлтые пописы на сугробе снега рядом? Хмм…

Потапов это заметил. Он не торопил меня, терпеливо ждал, пока я договорю, иногда лишь коротко уточнял отдельные детали. Записал всё почти дословно, затем пару минут вдумчво молча перечитывал написанное, едва заметно шевеля губами.

Он не стал больше давить. Аккуратно совместил края листов, убрал в папку, закрыл её и привычным движением защёлкнул кнопку. На несколько секунд задумался, глядя куда-то поверх моего плеча, словно мысленно уже перебирал следующие шаги расследования.

— Уже кое-что. Многое, я бы сказал, — молвил следователь.

В усталом голосе ощущалось что-то живое. Рабочее. Почти азартное.

— Банковская тема — это направление. Это уже за что тянуть. Если подтвердится, круг людей станет гораздо уже.

Он убрал ручку во внутренний карман пиджака.

— Марина, раз это точно связано с профессиональной деятельностью, я намерен обратиться к вам в редакцию, пока вы тут, чтобы ваши коллеги мне предоставили всю необходимую информацию по вашим банковским расследованиям.

—