Великий Кузнец - 5 - Анри Олл

Одну из птиц (тетерева с подбитым крылом) удачно пригвоздила к ближайшему стволу дерева Аня своей стрелой. Птица билась на стреле, но не могла освободиться.

Тут уже размахивать моим мечом в гуще мелких, вертлявых целей было неудобно, но мы справлялись, ведь бронзовый нож тут как раз был идеален. Сергей прикрывал мои фланги от дичи, а я старался вычищать пространство вокруг нас широкими взмахами.

Большинство внимания, однако, привлёк на себя наш серый товарищ. Он был в самом авангарде, самым рослым и опасным на вид среди нас, и потому на него посыпались основные атаки крупных зомби. И тут один из зайцев, прошмыгнул между ног упавшего гоблина и болезненно укусил Сергея за ногу: за голень, выше сапога, вцепившись острыми зубами в мех и кожу. Сергей скривил лицо от боли и ярости, схватил тварь за уши и разорвал её пополам сильным рывком.

Тем не менее, медленно, но верно: мы справлялись. Тела зомби падали одно за другим, а новые не появлялись: шаман не воскрешал их повторно или быть может не мог, наверное, его магия, видимо, работала лишь на однократное пробуждение или у него кончился дух.

Их оставалось уже немного: один гоблин с отрубленной рукой, два кролика и…

Тут в нашу сторону полетела сгусток зеленоватого пламени: не шар, а скорее струя, как плевок. Она летела низко, нам под ноги. Мы с Сергеем инстинктивно уклонились в разные стороны: я прыгнул вправо, он влево. Струя пламени ударила в землю там, где мы только что стояли, и разлилась небольшим пятном, которое начало медленно разъедать почву и траву, испуская едкий дым.

Но это был не шаман: того, на самом деле, уже не было видно, он скрылся в глубине леса вместе со своим последним живым стражником, воспользовавшись суматохой. Это атаковал восставший из царства мёртвых энфилд.

Существо поднялось на все четыре лапы. Его тело, когда-то благородное и грациозное, теперь двигалось с той же зомби-неуклюжестью: движения были резкими и угловатыми. Его шкура и перья, ещё сохранявшие свой рыжий цвет, казалось, потускнели, покрылись сероватым налётом, из пасти капала тёмная, густая слюна, а в глазах, которые когда-то, наверное, были умными и живыми, теперь пылал тот же болотно-зелёный огонь, что и у остальных. Но нам не повезло, ведь в них была ещё и магия: остаточная, искажённая, оскверненная, но магия его природы.

Энфилд открыл пасть. Внутри, вместо привычного пламени, которое должны были извергать некоторые из этого вида, собрался сгусток того же ядовитого, зелёного пламени. Он сейчас выдохнет, и вторая струя устремиться прямо на меня.

Глава 26

Последнее прибежище

Естественно, я смог уклониться от опасного пламени разложения. Резкий рывок влево с подворотом корпуса, и струя ядовитого огня, шипя, пронеслась в многих сантиметрах от моего плеча. Зачем я, в конце концов, делал себе новый сет магических колец, если не для такого? Ловкость, усиленная магией на моих пальцах, сработала. Кроме того, это был уже далеко не энфилд, а лишь его осквернённая оболочка из мяса и костей, двигавшаяся куда медленнее и предсказуемее живого хитроумного зверя.

В итоге струя пламени прошла мимо и попала в ствол старой корявой сосны. Удар был негромким, но отвратительным: звук, похожий на шипение мяса на раскалённой сковороде, смешанный с тихим треском. Зелёное пламя не горело в привычном смысле: оно словно липло, растекалось и въедалось. Кора на площади с метр моментально почернела, сморщилась и начала отслаиваться, обнажая древесину, которая тут же потемнела, стала рыхлой и начала расползаться в чёрную, дымящуюся труху. Запах стоял ужасный: горелого, серы и той самой сладковатой гнили. Через несколько секунд на стволе образовалась глубокая, тлетворная язва. Да, это было значительно опаснее того шаманского шарика с кулак, однако суть та же.

Сергей, видя, что тварь сосредоточилась на мне, метнул в его переднюю лапу «Примулу». Бронзовый клинок, сверкнув в воздухе, вонзился чуть выше запястья зверя с глухим стуком, пробив шкуру и мышцы. Он, видимо, хотел пригвоздить зомби к земле, окончательно лишив подвижности. Но зомби-энфилд, не ощущая боли, лишь дёрнул лапой. Связки и сухожилия не выдержали резкого движения: лапа буквально разорвалась в месте удара, кость вывернулась, и нижняя часть конечности осталась лежать на земле, пронзённая ножом. Сам же энфилд, потеряв опору, грузно рухнул на бок, но тут же, отталкиваясь оставшимися тремя лапами, пополз в моём направлении, оставляя за собой кровавый след и волоча культю.

Людоволк, тем временем, уже был вынужден отвлечься: он подобрал с земли выроненное копьё одного из гоблинов (грубое, с каменным наконечником) и развернулся к оставшимся зомби вокруг: одному гоблинсу с отрубленной рукой и двум кроликам, которые упорно пытались вновь добраться до его лодыжек.

Мёртвый энфилд же, вновь судорожно открыл пасть. В глубине глотки вновь собрался сгусток того же болотно-зелёного света, готовый вырваться наружу в виде разъедающего плевка.

Я бы, наверное, и так смог бы увернуться, отскочив за дерево или в сторону. Однако в этот момент пасть мертвого лиса сверху вниз проткнула деревянная стрела. Удар был метким и сильным. Снаряд вошёл в верхнюю челюсть, прошёл сквозь язык и нижнюю челюсть, с силой вонзившись в землю под головой зверя. Морда лиса была буквально пригвождена к грунту. Это не только сбило магию с курса, но и затруднило её выход наружу.

Из прищемлённой пасти с хрипом и бульканьем вырвался не сфокусированный поток, а клубок зелёного пламени и едкого дыма. Часть этого пламени разбрызгалось, попав на шею, грудь и морду самого восставшего магического зверя. И он не был против. Его собственная шкура и плоть зашипели, начали чернеть и расползаться, как та кора на сосне. Процесс пошёл с ужасающей скоростью: через пару секунд от некогда величественного существа осталась лишь быстро темнеющая, обугливающаяся масса. Тело окончательно обмякло, зверь упокоился навечно.

Сергей тем временем уже разделался с остатками зомби вокруг. Он не убил их вновь: их, технически, уже не было в живых. Волколюд просто обездвижил их: гоблинса он пригвоздил к земле тем же копьём, пронзив ему грудную клетку. Кроликов просто придавил тяжёлыми камнями. Они не были мертвы окончательно, а лишь беспомощно дёргались: остроухий лениво пытался встать и настигнуть плоти живых вокруг, кролики шевелили лапками под камнями. Головы же тех зомби, что были отделены от тел ранее, ещё двигали челюстями и вращали глазами: жуткое неестественное зрелище.

Неужели они так и останутся навечно пока не сгниют от воздействия времени? Времени у нас выяснять