Великий Кузнец - 5 - Анри Олл

особо не было, да это и не понадобилось. Весьма быстро, в течение следующей минуты: тот самый зловещий зелёный огонёк в их глазах начал меркнуть. С последней судорогой, похожей на вздох, свет окончательно потух, все тела разом обмякли, став просто грудами безжизненной плоти. Дёргаться перестали даже челюсти отсечённых голов. Таким образом, они последовали за энфилдом.

Видимо, это было лишь скоротечное нечестивое воскрешение, поддерживаемое тёмной силой магии шамана. На большее остроухий колдун не был способен, или же, в спешке не мог сотворить или удерживать столь сложное заклинание долго. Как бы там не было, однако этого было вполне достаточно, чтобы выиграть драгоценные минуты для своего спасения и отступления.

Вот только этот гоблинс не знал с кем связался. Мы не были простыми жителями или случайными путниками и не собирались оставлять эту угрозу живой.

Аня спустилась с дерева, на котором устроила себе крайнюю позицию. Её лицо было сосредоточенным, без тени страха и отвращения к окружающему пейзажу, только холодная решимость охотника, завершающего дело. Она быстро осмотрела местность, указала пальцем на северо-восток, туда, где чаща была особенно густой.

— След, — коротко доложила она, её глаза, привыкшие выслеживать зверя в лесу, уловили то, что мне было не так хорошо видно: примятую траву, сломанную ветку, каплю тёмной крови на листе папоротника.

Сергей, подняв «Примулу» рядом с оторванной лапой энфилда, кивнул, подтвердив слова хозяйки.

Мы не стали тратить время на разговоры. Быстро, но осторожно, стараясь не шуметь, мы двинулись по горячему следу. Аня шла впереди, как лучший следопыт, её глаза скользили по земле и кустам. Сергей шёл немного сбоку, прикрывая фланг и также полагаясь на нюх. Я замыкал, держа меч наготове и оглядываясь по сторонам, на случай засады.

Погоня не была долгой. Гоблины, особенно раненый копейщик, не могли двигаться быстро. А шаман, судя по всему, был серьёзно вымотан двумя заклинаниями подряд (особенно последним) и, возможно, походом в целом и легкой контузией от первой стрелы. Через где-то полчаса быстрого, почти бесшумного продвижения по лесной чаще, мы их нагнали.

Они отступили не в случайное место, а в свой новый или запасной лагерь. Он располагался не сильно далеко от их предыдущего острога, который разгромили авантюристы, и локализовался где-то на полпути между той самой пещерой мёртвого тролля и самим острогом. Место было выбрано умело: небольшая, полузакрытая скальной грядой и буреломом поляна, прикрытая с одной стороны крутым склоном оврага. Здесь стояли три примитивных шалаша из веток и шкур, несколько сложенных в кучу узлов с каким-то тряпьём и костями, тлел небольшой, почти незаметный костёр, дым от которого стелился по земле, маскируясь. В лагере их ждало ещё пара гоблинсов низшего ранга: видимо, дозорные или слуги, оставленные тут на всякий случай.

Мы залегли на опушке, за густыми зарослями молодого орешника. Отсюда было прекрасно видно всю поляну.

Маг, едва ввалившись в лагерь, тут же отыграл своё недовольство и страх на ближайшем рабе. Он, срываясь на хриплый, визгливый крик, дал тому сильную оплеуху, от которой тот гоблинс кувырком отлетел в сторону, ударившись о камень. Колдун что-то яростно выкрикивал, тыча пальцем в сторону, откуда пришёл, и явно отдавая приказы. Его тёмное, измождённое лицо было искажено злобой. Раненый копейщик, тяжело дыша, прислонился к дереву, держась за своё пронзённое стрелой плечо.

Их осталось четверо: шаман, раненый копейщик-телохранитель и два испуганных, тщедушных раба. И они были последними выжившими из всего когда-то многочисленного зеленокожего племени.

Мы наблюдали и готовились. В этот раз тёмный шаман точно обязан был умереть. Никаких сюрпризов, никаких воскрешений, никаких побегов.

Судя по яростной жестикуляции и крикам, он приказывал всем в спешке собирать вещи. Рабы, дрожа, начали хватать какие-то узелки, свёртки. Видимо, он намеревался отступить ещё глубже в лес, в самую чащобу, подальше от нашего хутора, со скудными остатками своих подчинённых. Искать новое место, новых рабов, возможно, вынашивать планы по своей мести.

Однако мы не собирались дать этому случиться.

Я кивнул Ане. Она уже давно выбрала позицию, затаившись за толстым стволом сосны на противоположном от нас краю поляны. Её лук был уже был натянут.

Она выждала момент, когда шаман, отчитав рабов, отвернулся, чтобы что-то схватить из груды вещей. Его бок был обращён к ней.

Вжух!

Звук выстрела лука был резким и сухим. Снаряд Ани пробил колдуну бок, чуть ниже рёбер. На сей раз, она не стала рисковать, пытаясь удачно попасть по голове или в шею подвижной цели. Она выбрала верный, гарантированный удар по центру массы. Наконечник вошёл глубоко, на добрых три пальца. Шаман взревел от боли и шока, споткнулся и упал на колени, судорожно схватившись за торчащий из его тела древко.

Да, стрела не вошла глубоко, рана даже не была смертельна. Но он и так явно был выжат и лишен сил после двух сложных заклинаний и бегства. А стрела в боку, причиняющая боль с каждым движением, уж точно не способствовала бы его концентрации на произнесении новых, сложных заклинаний.

В этот момент мы с Сергеем ворвались в центр лагеря. Не с криком, а в тишине, стремительно и смертоносно, как серая и рыжая тени.

Я направился к шаману. Сергей, с позаимствованным гоблинским копьём в одной руке и «Примулой» в другой, метнулся к двум рабам. Те, увидев мчащегося на них волкочеловека с оскалом, в ужасе бросили свои узелки и попытались бежать в разные стороны. Сергею хватило всего нескольких движений: короткий, точный бросок копья в спину первому (тот рухнул, не издав звука), второго он догнал двумя прыжками и ударил «Примулой» по основанию черепа сзади (этот сложился как тряпичная кукла).

Раненый копейщик, увидев резню, инстинктивно бросился бежать. Он побежал не в чащу, а вдоль склона оврага, надеясь, видимо, спуститься туда. Остроухий сделал всего несколько шагов, когда в его спину, между лопаток, прилетела вторая стрела моей сестры. На сей раз удар был сокрушительным: копейщик качнулся вперёд, сделал ещё пару шагов и рухнул лицом в грязь, замертво. Древко торчало из его спины, как флаг на завоёванной территории.

Я же медленно подошёл к шаману. Он сидел на земле, на одном колене, скрючившись. Одна рука бессильно упиралась в землю, другая судорожно сжимала древко стрелы в своём боку. Его тёмное лицо было бледным от боли и усталости, глаза, полные ненависти и страха, смотрели на меня снизу-вверх. Из его рта сочилась тёмная, почти чёрная кровь. Он что-то произнёс, захрипев на своём гортанном языке. Судя по интонации, это были проклятия, что-то обидное в