Мир Хамулов. Том 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

– Великодушно простите, господа, но не могу.

– Чё? – Автомат второго перепархивает из-за спины в руки.

– Ногу повредил, – показываю на больную конечность: – Если только вы мне поможете. Я безоружен, – морщась от боли – по-настоящему, не играя, пытаюсь встать, но немедленно падаю назад, вскрикнув от боли.

– И чё? Нам тя чё? Нести? Слышь, – второй поворачивается к первому: – Шлёпнем и в озеро. Делов-то.

– Забыл? – Первый, уже сделавший пару шагов в мою сторону, вздохнув, поворачивается ко второму: – Приказы как исполнять надо? Быстро и…

– И чётко, – поникает головой второй, а после, тоже вздохнув, направляется ко мне, снова закинув ствол за спину.

– Господа, – кое-как встав, чуть кланяюсь в сторону подошедших десантников, мысленно жмурясь от удовольствия. Идеальные бойцы! Тупые… Эээ… Пардон – дисциплинированные и не шибко образованные.

Ну-кась… Разыграю я перед ними интересную карту.

Учёного. Этакого безобидного ботаника… Хм. Нет. Ботаник не катит. А ну как про травинку какую спросят – что отвечать? В памяти всплывает один учёный муж, которого я давным-давно куда-то вёз. Ага, ещё на заре моей карьеры.

– Господа, – протягиваю к ним руки, ожидая помощи: – Если уж вы отказались от своего намерения отперфорировать меня…

– Чего? – Первый, замерев, с недоумением смотри на меня: – Ты чего, мужик? Где я тебе тут, – поводит он рукой вокруг: – Перфоратор найду?!

Йес!

Будь другая ситуация – я бы пустился в пляс! Они знают, что такое перфоратор!

Йес!

Но, надо соблюдать образ.

– Я это так, к слову, – чуть кланяюсь, морщась от боли: – Иными словами, если вы не собираетесь меня убить…

Делаю короткую паузу и, мысленно выдохнув, с облегчением, парни отрицательно мотают головой, продолжаю:

– То я, скромный энтомолог, специализирующийся на прикладной психологии, entomologus mentis doctorus vulgaris, буду рад…

– Да что вы на себя наговариваете, док, – первый, подставляет плечо и я, не скрывая радости, цепляюсь за него.

– И никакой вы не вульгарный, – продолжает первый: – Сразу видно – культурный. Учёный, да?

– Да, друг мой, – закинув вторую руку на шею его товарища чуть расслабляюсь:

– Изучаю психологию насекомых, говоря по-простому. Наиинтереснейшая тема, доложу я вам!

Второй морщится, едва я начинаю свою тираду, но моя месть зла. А вот нефиг было на меня ствол направлять, боец! Я те ща такого насочиняю – неделю в голове звенеть будет!

Путь до деревни, к сожалению, короткий, я целиком посвятил своим, не спорю – высосанным из пальца, рассуждениям о психологических доминантах, ментальных полях, аурах и о прочем бреде, благо подобного много пишут в жёлтых журналах.

Не, второй держался молодцом. Мрачнел с каждым шагом, но – терпел. Я б, на его месте, не выдержал. Вот честное слово – пристрели бы умника, жужжащего прямо в ухо про эмоциональный фон мотылька, попавшего в сеть паука, или об ауре шершня, избравшего своей целью того же арахнида.

Ну… В зубы – чтоб заткнулся, точно дал. А этот нет – держался. Зачёт, боец.

Что же до первого, то он избрал более выгодную тактику, ахая и восторженно мыча при каждом моём умозаключении. То, что он нихрена не понимал – было яснее ясного, но марку этот боец держал, стремясь не ударить в грязь лицом перед учёным мужем.

К деревне мы вышли в тот момент, когда я, практически исчерпав запас фантазии, готовился перейти к практическим вопросам.

– Вот, посмотрите, господа студиозы! – Войдя в образ я принялся отыгрывать роль профессора, ведущего лекцию: – Да стой те же вы! Бабочку, вот на том…

Я хотел сказать стволе, указывая на дерево, где несколько ярких бабочек спешили полакомиться соком, вытекавшим из пробитых пулями дырок, как к горлу подкатил ком, обрекая меня на молчание.

Деревни не было.

По перепаханному пулями пустырю, бывшему всего час – полтора назад, деревенской площадью, гулял, играя пригоршнями пепла, ветер. Хижины, примитивная утварь, всё то, что прежде радовало жителей Тлана, решительно всё было предано огню и этот обжора не упустил своего шанса.

Духи воздуха победили – мысленно пробормотал я, наблюдая как пепел, закрученный в серые вихри, устилает собой спокойно-равнодушную поверхность озера, превращая её в подобие серой, слабо колышущейся равнины.

Тел, к моему облегчению видно не было. И то гуд. Уйдут в джунгли – считай спасены, десант там бесполезен.

А дома, пффф… Эти хижины за пару дней возвести можно, причём без особого напряга.

– Постойте тут, пожалуйста, – отвлёк меня от грустных мыслей первый, ужом выворачиваясь из-под моей руки:

– Я сейчас, – кивнув, он потрусил к небольшой группке людей, стоявших у самого начала, размолотого на куски, и ещё дымившегося, причала. Было их четверо, одетых в одинаковые светло зелёные куртки и такого же цвета широкие штаны, заправленные в чёрные блестящие сапоги. Головы офицеров, так я окрестил этих людей для себя, украшали ярко красные береты, отчасти вызывая ассоциацию с подосиновиками, уж не знаю почему, но мне показалось именно так.

Что первый им сказал – не знаю, но едва боец отодвинулся, указывая рукой в мою сторону, как вся группа пришла в движение.

– Значит – учёный? – Выдвинувшийся вперёд, очевидно старший, окинул меня пронзительным взглядом начальника. Был он среднего роста, лицо вытянутое и, какое-то простое. Мужик и мужик, лет так за тридцать, ближе к сорока.

– Среди всего прочего – да, – отлипнув от второго коротко кланяюсь, морщась от боли:

– Позвольте представиться – Сэм Люциус. Исследователь.

– Ааа… Натуралист?

Придерживаясь рукой за второго, пытаюсь развести руками. Ну – одной, конечно, изображая нечто навроде: «типа да», одновременно разглядывая облачение стоящего напротив. Ничего особенного. Под распахнутой курткой видно нечто вроде туники, перехваченной ремнём. Это гимнастёрка – поправляет меня память Игоря, вызывая в голове образы древних бойцов, одетых в похожие одежды.

Ладно – запомним. Что ещё…

Пояс. На поясе – узкий длинный кинжал. Кортик? Возможно.

Порыв ветра захлопывает полы куртки и перед моими глазами появляется эмблема на левой стороне.

Ну-ка, ну-ка…

Лазурный круг разделённый пополам. Сверху – встающее над горизонтом алое солнце – знак Дамина, бога войны, внизу – рыбачья лодка со снопом пшеницы, под которой плывут три рыбины – знак изобилия еды, как растущей на полях этого хамула, так и обитающей в его водах. По крайней мере я истолковываю увиденное именно так. Эмблема заключена в два кольца – алый, точно такой же, что и берет на голове человека и золотой, обхватывавший предыдущий.

Хм… Командир? Скорее всего. Вот только чего?

Нас накрывает тень, отчего все, и я, не сговариваясь, задираем головы.

Ого! Если б не второй, в руку которого я вцепился