Мир Хамулов. Том 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

Так, Т'чан утверждает, что Аскура, богиня любви и материнства, бывшая крайним противником любого насилия, упросила Потоса положить конец этой войне, и он, будучи не в силах отказать любимой младшей сестре, разрушил стены, возводимые нечестивцами.

По версии же Азтака, Эстор, покровитель мошенников, самолично толкнул с таким трудом возведённые стены, обрушив камни в воды реки.

Результат, тут обе стороны сходились к одному мнению, был очевиден. Засыпанное камнями река принялась затапливать равнину, резко сузив нить воды, добегавший до хамула, полного Т'чанцев. Если прежде островка тверди связывала полноценная река, то теперь лишь небольшой ручеёк соединял два хамула. Ручеёк, по которому и одному-то человеку, даже вплавь, не перебраться. Какое тут преследование? Тем более, что сама река, запертая своеобразной плотиной, принялась затапливать равнину, гоня выживших вглубь хамула.

Конечно, будь в те времена дирижабли, вопрос с Азтаком был бы полностью решён, но, что поделать, летающие машины появятся сильно позже, а к тому моменту война с Азтаком уже плотно пропишется в томе легенд и приданий победителей.

Что же до самих беглецов, то они, спасаясь от разливавшихся вод, двинулись к видневшимся на горизонте холмам, поднявшись на которые обнаружили совершенно иной, нежели прежде вид.

Равнина, тянувшаяся до самого горизонта, совсем не походила на сумрачный, раскисший мир, оставшийся за их спинами. Тропическим раем, привычным и родным для Азтакцев, увиденное тоже назвать было нельзя – местность больше походила на северную часть Урии, или, говоря привычным нам языком, на среднюю полосу Земли, прохладную и вполне комфортную для скромной жизни.

Луга, скопления кустарников – деревья тут не росли, небольшие речушки и озёра – всё это было в новинку ждавшим худшего людям, уже уверовавшим и готовым провести остаток дней под безостановочно моросящим дождём.

Позже, оправившись от пережитых потрясений, и исследовав доставшийся им мир, они обнаружили, что все хамулы архипелага созданы словно под копирку – с центральной долиной, окружённой высокими холмами и приграничья – широкой полосы раскисшего грунта, небо над которым вечно плачет холодным дождём.

Именно таким – холодным, мокрым и неприглядным эти хамулы и выглядели со стороны для всех, кроме самих Азтакцев, принявшихся приспособляться к новым условиям жизни. Новый мир был безопасен – разлившаяся река полностью затопила равнину, не оставив врагам ни малейшего шанса к преследованию, а безопасность была именно тем, к чему беглецы и стремились. Всё остальное – бедность металлами – дары Богов редко падали на проклятые земли, скудная почва – всё это было приемлемо, для измученных семей, только что готовившихся встретить смерть.

Ещё одним минусом, для привыкших к тропическим джунглям беглецов стало отсутствие деревьев.

Как добраться до соседнего хамула, если не из чего построить мост и нет реки, по которой можно проплыть?

А вопрос расселения появился на повестке дня очень быстро – спасшиеся начали жить полной жизнью и очень скоро, всего через одно поколение, первый хамул, посвящённый Дамину, богу войны, оказался переполнен. И, при этом – вот, совсем рядом, пустые хамулы, только и ждущие своих поселенцев.

Но увы, хоть глаза и видели заветные земли, бывшие всего в полусотне шагов от Даимна, добраться до них не было никакой возможности – хамулы Тёмных Богов, хоть и были полны воды, но ни одна река, или ручей, не пересекала пустоту, их разделявшую. И, как сказано выше, не было тут и деревьев, из которых мастера Азтака могли б собрать мост. Задача казалась неразрешимой, но, как это водится, помог случай. Вернее – природа, а ещё точнее куст, из ветвей которого можно получить нечто, подобное пергаменту. Должная обработка и у вас в руках что-то вроде бумаги, ну куда как более прочное.

Вот с этого и начали, изобретая и совершенствуя подобие парашютов, развившихся, сначала в нечто навроде дельтапланов, а много позже, с обнаружением на одном их дальних хамулов прочный и лёгкий тростник – в планер. С помощью последних были не только колонизированы все хамулы архипелага, но и пробита тропка к Огненному Кольцу, щедро одарившему своих гостей ресурсами.

С электричеством произошло примерно так же. Начав с классических кусков наэлектризованной шерсти, овец тут было в избытке, пытливые умы начали приспосабливать кусачие искорки для дела, мастеря, по началу, грубые и громоздкие искровые зажигалки, питаемые от аккумуляторов, вернее будет сказать – конденсаторов из тщательно подготовленной овечьей шерсти. Так бы всё это и осталось на уровне баловства – зажигалки практического применения в силу своих габаритов не получили, если бы кто-то, основательно поддавший, не решил выдохнуть пары прямо на искрившие энергией контакты.

Надо заметить, что гуляли на тут хамулах крепко и часто, а потому не следует удивляться, что рвануло душевно, превратив естествоиспытателя в пыль. Ну – его верхнюю половину, добавлю для точности.

Выжившие, когда пришли в себя после контузии, первым делом выпили за упокой, а после, когда хмель отошёл, начали эксперименты, спеша создать новое мега-оружие.

В отличии от Т'чана, Азтак никогда не забывал о своём проигрыше. Поколение за поколением уходил к богам завещая потомкам только одно.

Месть!

Только это и ничего иного было тем цементом, слившим воедино все устремления и желания беглецов.

Вернуться!

Отомстить!

Взять своё!

Так воспитывали всех и потому любое изобретение прежде всего оценивалось с точки зрения боевого применения, и уже после приспосабливалось к мирной жизни. А как же ещё? Всё для будущих побед! Иначе и не стоит жить.

Вернёмся к электричеству.

Увы, но хоть взрыв и удалось повторить, эффективность его оставляла желать лучшего, и изобретатели уже были готовы выпить на похоронах очередной идеи, как не господин Случай.

Кто додумался провести взрыв в пустой пивной кружке с накрытой крышкой – опять мне неизвестно.

Известно лишь то, что крышку сорвало напрочь, легко контузив экспериментатора, но не сумев разорвать стенки сосуда. Испытания, продолженные после лечения пострадавшего, чем лечили, уверен – пояснять нужды нет, продолжили и, после долгой серии опытов, на свет явился более-менее рабочий прототип, в трёх цилиндрах которого поджигались электричеством спиртовые пары, толкавшие поршни и далее по всем вам известному принципу.

Прямого боевого применения это изобретение не имело – модификации с боевыми молотилками особого восторга у военных не вызвали, а вот в мирной жизни оказались весьма востребованы, выступая в роли насосов, различных подъёмников и вентиляторов, нагнетавших воздух в плавильные печи. Вот эти вентиляторы и оказались прародителями моторов для планеров, пройдя через обычные болезни роста. А планеры, обзаведясь моторами, немедленно