Мир Хамулов. Том 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

Хм… Девка?

Да, глаза не обманывают – силуэт точно женский, ну, или девичий.

Ладно – не моё это дело, кого тут за штурвал пускают.

Присаживаюсь на корточки, не обращая внимания на громкое, неодобрительное мычание. Ну ты это, парень, отмахиваюсь от него, мычи, не мычи, а я самолётик уж поразглядываю то.

Так.

Три точки шасси – две под крыльями и одно в хвосте. Классика.

От середины корпуса идёт штанга с крюком, сейчас поймавшая тормозную колбасу. Тоже классика – посадочный гак.

Пилот, отойдя от самолёта, начинает возиться с застёжками комбеза – он кожаный и толстый, наверное – утеплённый, а техники, откатив лесенку, принимаются откидывать лючки в корпусе, готовя машину к осмотру и обслуживанию. Обычное дело. Странно только, что не опустили вниз, но не мне судить – может тут вылеты идут один за одним. Ща вот проверят, дозаправят и вперёд.

Ага…

Точно!

Из открывшегося лючка появляется хобот шланга с блестящим разъёмом на конце.

Сто против одного – топливо заливать будут.

Ну ка… Ну ка… Посмотрим. На это нужно посмотреть, как бы зло не шипел конвоир.

Пилот, меж тем, скинув за спину шлем, трясёт головой, высвобождая длинные чёрные волосы.

Ну блин! Точно же – девка! И, чёрт меня побери – симпатичная!

Покосившись на нас, мой сопровождающий вытянулся по стойке смирно, девчонка, весело подмигнув мне – оп-па! А вот это было приятно, скрывается в люке, откуда прежде выбрались техники.

Эх…

Надо было окликнуть её. Я ведь тоже пилот – уверен, нашли б темя для беседы.

– Мммм!

– Да иди ты! Дай посмотреть – будь человеком, а?

Короткий диалог оканчивается моей победой. Промычав нечто неодобрительное, парень чуть отступает – я это понимаю как разрешение и присев на корточки, принимаюсь следить за техниками.

Так… Ага…

Откинутый на корпусе, перед крылом лючок, обнажает точно такой же разъём, что и на шланге.

Значит – топливо – сюда. Ок, запомним.

Техник, подняв горловину шланга к груди, вдруг склоняет голову, и глубоко вдыхает пары топлива. Он что? Дебил? Топливо нюхать. А смазку, на зуб, проверить – желания нет?

Но порыв ветерка, донёсший до меня аромат топливных паров, полностью развеял сомнения в вменяемости техника.

От шланга несло спиртом!

Первоклассным! Очищенным раза три – уж в этом я разбираюсь, поверьте.

С какими-то присадками, или, говоря языком сомелье, с тонкими нотками горечи вишнёвых косточек, настоянных на цедре цитрусовых плодов, даровавших этому напитку непревзойдённый букет вкусов…

Эээ… Стоп! Я не о бухле, я о топливе!

Но, блин! Понимая технаря – я и сам был бы не прочь подышать, да что там подышать – приникнуть к шлангу, из которого льётся сей нектар!

М-да…

И это… Этот напиток богов – топливо?!

Не… Верно их на Проклятые земли изгнали! Да за такое… За такое святотатство, их не то, что изгнать, их…

Стоп! А не изгнали б – не появился на свет… Не появилось на свет это топливо.

Нет, ребята. Теперь я точно отсюда не сбегу. Ну а приговорят к вышке – попрошу, потребую, что б в топливном баке утопили. Как по мне, то вполне достойная смерть.

Техник, пока я всё это обдумывал, вздохнув, сглатывает и, напоследок нюхнув из шланга, прищёлкивает его к горловине бака.

Вздыхаю.

Громко, не скрывая печали.

Он слышит, до него всего-то полтора десятка шагов, а потому, посмотрев на меня, виновато разводит руками – мол что поделать – самим жаль, но надо.

Обмениваемся сочувственными кивками.

– Мммм! Ммм!

– Да иду я, иду!

Подхожу к люку. Поставив ногу на первую ступень, оглядываюсь, наплевав на конвоира, пристально глядящего мне в спину. Он меня не интересует – мои глаза устремлены на техника, и тот, почувствовав мой взгляд, оборачивается.

Короткая пауза, он весело подмигивает мне, а затем, бросив по сторонам быстрый взгляд, задирает подбородок, щёлкая пальцами по заросшему кадыку.

Благодарно киваю!

Да, приятель, понял! Выживу – найду тебя и бухнём на славу, точно говорю!

Как мы шли под палубой особо рассказывать не буду.

Не об чём.

Коридоры, лестницы, снова коридоры – ничего примечательного. Самый обычный лабиринт корабельных ходов, известный любому матросу и непреодолимое препятствие для чужака, подобного мне. Лишь только раз, вынырнув из очередного прохода и поднявшись по короткой лесенке, мы оказались на подобии наблюдательной палубы, поднятой над полом ангара.

Вот тут – да, тут было на что посмотреть. Конвоир меня не торопил, подозреваю, что таков был приказ Сержа, и я на добрых минут десять прилип к ограждению, разглядывая кипевшую внизу жизнь.

Самолёты.

Множество машин, считать я не стал, но было их десятка четыре, стояло ровными рядами, а между ними крутились ручейки техников, то сбиваясь в водовороты у одного борта, то пересыхая у другого, исчерпавшего лимит внимания трудолюбивых спецов.

Сами самолёты были однотипными. Монопланы, с фюзеляжем, поднятым выше крыльев. Один окрас, одна и та же эмблема на хвосте – уже знакомый вам герб, все машины были на одно лицо, и только спустя пару минут я увидел различие – разноцветный кок винта. Вариантов было всего четыре – жёлтый, красный, зеркальный метал и черный. Как по мне, то это было обозначение эскадрилий, и события позже подтвердили мою правоту, ну а сейчас я просто во все глаза пялился на машины, жадно впитывая в себя новую информацию.

Отдельно от всех, на небольшом подиуме, стоял самолёт, целиком выкрашенный в ярко алый цвет. Был он заметно крупнее остальных, а лесенка, приставленная к борту, прямо-таки сверкала отполированными до нестерпимого блеска поручнями.

Вот хоть режьте – на все сто уверен, что эта машина была личным бортом Сержа.

Спросить, правда, было не у кого, а потому, вздохнув, отрываю себя от перил, кивая сопровождающему.

Остаток пути мы прошли быстро – сопровождающий, шедший чуть впереди с того момента, как мы спустились вниз, шёл быстрым шагом, кивая на дверь, или лестницу, куда нам следовало идти. Дистанцию он больше не держал, да и решись я напасть на него здесь, то подобное было бы верхом глупости – в отличии от палубы, коридоры были полны людей, спешащих куда-то по своим делам. На нас, замечу, никто особого внимания не обращал. Косились – да. Пара молоденьких девиц, одетых в тесные юбчонки, курточки с гербом на приятной глазу округлости, и небольшие пилотки, да-да, самые обычные пилотки, правда замерли, увидев нас, но вот одна что-то сказала другой – на ушко, прикрыв ротик ладошкой и обе немедленно захихикали,