Вещегон - Антон Конышев

Есть не хотелось совершенно. Клим с кислой физиономией заставил себя проглотить два простеньких бутерброда, запил сильно сладким чаем, подумал и прихватил всё-таки с собой шоколадный батончик. Оделся, прислушался. В доме царила тишина, только Фузя нет-нет всхрапывал, перекатываясь с боку на бок. За окном дремала совсем не зимняя предутренняя тьма, лишь изредка нарушаемая всполохами фар проезжавших по соседней улице машин.

Клим вздохнул, нашёл в телефоне приложение и вызвал такси, не особо, впрочем, надеясь на результат. Когда минуло не меньше десяти минут, и он, вполголоса костеря и погоду, и заказ, и судьбу свою горькую уже отчаялся и настроился топать до автовокзала, телефон ожил и знакомо тренькнул.

– К обеду вернусь, наверное, – пообещал Клим спящему дому, закинул за спину рюкзачок, нахохлился и вышел в мокрый холодный сумрак.

В машине оказалось тепло, уютно, а ещё пахло пряной и терпкой чистотой.

– Какой у вас необычный аромат, – обратился Клим к водителю, глазами указав на болтающийся под зеркалом аккуратный мешочек, вышитый не то рунами, не то просто фольклорными узорами.

– Заметил, да? – готовностью отозвался тот, и его лицо осветилось искренней улыбкой. – Все замечают. Нравится?

Клим чуть подался вперёд и принюхался. Запах проник в ноздри, успокаивающей тёплой волной растекся по всему телу. В голове сразу прояснилось, а на душе стало легко и благостно.

– Очень нравится, – ответил Клим, – необычное сочетание.

– Эт точно, – удовлетворённо подхватил водитель и пригладил пышные усы. На вид ему было лет шестьдесят. Открытое лицо, ясные глаза, крепкие рабочие руки, – эт тебе не вонючка какая-нибудь магазинская.

Светофор сменил жёлтый на зелёный, и они выехали из города.

– Дочка увлекается, – с затаённой гордостью похвастался водитель, предугадывая незаданный Климом вопрос, – с детства ещё. Сама травы собирает, сама сушит, даже наговаривает что-то, – он коротко, по-доброму усмехнулся. – Сейчас-то взрослая уже, конечно, а вот, гляди-ка, детскую забаву не забыла. С работой у неё как-то не клеится последнее время, так она эти свои травы собирает, по мешочкам раскладывает и продаёт через интернет.

– И что, покупают?

– Ха! Ещё как! У неё ж там всё как-то по-хитрому придумано, – он прищурился, припоминая, – есть сбор от смятения души. Или вот, на добрый глаз, например. А ещё на лёгкую дорогу. Даже вещий сон имеется. Он, правда, одноразовый. Я как таксовать начал, она мне особый сделала, наказала: мол, если пассажиру запах понравится, поезжай спокойно. Всё будет хорошо. А если человек сесть в машину не успел, а уже нос воротит, кривится и жалуется – не бери такого ни под каким предлогом. Беда может и не стрясётся, но неприятностей хлебнёшь.

– Даже так? – изобразил удивление Клим.

– Слово в слово. Я ей говорю, а если у человека насморк? А она смеётся, говорит, это, пап, от заложенности носа не зависит, – водитель помолчал, потом добавил, очевидно, продолжая внутренний диалог с самим собой. – Это у неё от бабки, не иначе. Тёща, царствие ей небесное, была та ещё ведьма, – и тут же торопливо поправился, – в хорошем смысле. Вся округа к ней правится ходила.

– То есть, если бы мне запах в машине не понравился, не повезли бы? – чисто ради интереса спросил Клим.

Водитель громко расхохотался, как очень удачной шутке.

– Да что ты, парень? Я ведь таксовать не от скуки пошёл. Травы – травами, а деньги, как говорится, не пахнут. Довёз бы, конечно. Хотя, – он посерьёзнел, – знаешь, всякое бывало. Я-то в этом ни копья не разбираюсь, но бывало, бывало, что скрывать. Может, и вправду есть что-то древнее, народное… А народ, я тебе скажу, он не дурак. Народ, он мудрый, – почти философски закончил он.

Интересная дочка, подумалось Климу, и с работой опять же не ладится. Знакомо, знакомо.

– Ты сам-то зачем в такую рань в лагерь? – прервал его размышления таксист. –Или секрет? Там с конца августа нет никого.

– Да какой там секрет? – Клим принял удрученный вид и выдал заранее заготовленную на такой случай легенду. – По делам фирмы. Точнее, по приказу начальства.

– В лагерь? – неподдельно удивился мужчина. – Да ну?

– Ну да, – протянул Клим, – Шеф у нас башкой тронулся, решил команду сплотить. Ну, чтобы показатели росли. На завтра назначил тимбилдинг. Явка строго обязательна. А мне поручил накануне на месте всё проверить. Размещение там, условия, территорию. Отгул мне не дал, урод. Сказал, молодой, везде успеешь. Поржал ещё. А когда я успею, если с восьми до семи в офисе торчу?

– Мда, – искренне посочувствовал таксист, – не повезло.

– Говорю же, урод, – буркнул Клим, очень натурально изображая обиду и праведный гнев, – лучше бы премию выписал. Полгода уже обещает.

Как Клим и рассчитывал, разговор сам собою свернул в наезженную колею бесконечных обсуждений тяжкой доли простого работяги и блажи самодуров начальников. Так что оставшаяся часть пути пролетела незаметно, и лишь когда машина, подпрыгнув на колдобине, свернула с трассы на проселочную дорогу, попросил:

– Дальше не надо, здесь выйду, прогуляюсь, лесом подышу. Тут вроде недалеко.

– Недалеко, метров триста будет, – водитель прикинул в уме расстояние, или чуть больше. Дорога одна, заблудиться не заблудишься, только темно.

– У меня фонарик есть. Спасибо.

Клим с чувством пожал протянутую мозолистую ладонь, закинул за спину рюкзачок и вышел, аккуратно закрыв дверь автомобиля. Машина тут же развернулась, газанула и с пробуксовкой выбралась на асфальт.

Оставшись один, Клим огляделся, глубоко вдохнул, ожидая, что легкие наполнит запах хвои и прелых листьев, и разочарованно хмыкнул. Воздух пах мёрзлой землей, немного деревом и чуть-чуть железом. Зима в этом году буксовала, наглухо завязнув под Архангельском на севере и Якутском на востоке, но, если верить прогнозам, собиралась с силами для решительного броска в центральные регионы. Декабрь по этой причине выдался мокрый, малоснежный, зато с пронизывающими кинжальными ветрами. Правда, сейчас, к счастью для Клима, было тихо, да и ночью слегка подморозило, так что лес, смазанный, какой-то слипшийся, будто накрытый маскировочной сеткой, замер и нахохлился, не понимая, чего ожидать.

Фонарик Клим доставать не стал. Сквозь серые, напомнившие Климу старое пыльное