Вещегон - Антон Конышев

стекло предрассветные сумерки, дорога просматривалась довольно отчетливо, уходя вглубь белой лентой с черной окантовкой. Клим шагал, иногда оскальзываясь на стылой земле. Торчавшие из-под тонкого снежного покрова хрупкие листья хрустели под ногами, меж вершинами деревьев начинало угадываться монотонное унылое небо. Дорога сделала еще один вычурный поворот, и Клим наконец разглядел впереди блеклое пятно фонарного света, а подойдя ближе, и ворота с той самой надписью «ДОЛ Заречные увалы», дугой венчающей главный вход в бывший пионерский лагерь. Вот уж точно – не мир, а чёрно-белая фотография, заметил Клим, некстати вспомнив недавнего посетителя.

Близко к воротам подходить он не решился, благоразумно остановившись в тени леса, и задумчиво рассматривая место незаконного проникновения. Нет, о том, чтобы штурмовать лагерь в лоб, не могло быть и речи, тем более что метра три в высоту ворота выглядели прочными и вполне себе внушали, а по обе стороны не то по разгильдяйству, не то в качестве укрепления фронтира, за деревянным забором громоздились пара строительных вагончиков и беспорядочная куча остовов старых металлических с пружинами и сетками кроватей.

Ни будки сторожа, ни поста охраны он не обнаружил, но камеры видеонаблюдения со счетов сбрасывать не стоило. Клим потоптался на месте, втайне надеясь, что одушевленный выйдет и покается сам. Не дождался, поправил рюкзачок, потуже затянул капюшон и двинулся в обход вдоль забора.

Тропинка, узкая и глазами невидимая, тем не менее легко нащупывалась ногами, что Клима несказанно радовало, однако вскоре радость стала уступать место нарастающему раздражению. Тропинка то пропадала, то вновь появлялась, сбивая с толку, голые ветки росших вдоль забора кустов и молодых деревьев нещадно цеплялись за одежду, норовили сорвать с головы капюшон, а со спины рюкзак, а сам злосчастный забор никак не желал заканчиваться, уводя Клима всё дальше и дальше, будто заманивая. Само собой, готовясь к заданию, Клим изучил местность и знал, что лагерь занимает достаточно обширную территорию, но никак не ожидал, что настолько. А мысль о том, каким образом он будет искать одушевлённого на этих бескрайних просторах, начинала вгонять его в тоску и уныние.

Внезапно всё кончилось. Клим остановился, всмотрелся, напрягая глаза, и торжествующе осклабился. Шагах к десяти в ограждении гостеприимно зияла долгожданная дыра. Чёрные доски частью валялись на земле, частью торчали во все стороны, похожие на гнилые зубы великана.

– Добро пожаловать, – сам себя пригласил Клим и, нагнувшись, юркнул в дыру, воровато озираясь, и припоминая виденные в интернете планы.

Раскинувшееся перед его взором футбольное поле напоминало сейчас гигантский лист чистой белой бумаги. Пройтись по такому – всё равно, что собственноручно расписаться посещений. Ближе к углу забора притулился кирпичный обшарпанный домик с деревянной пристройкой, на плане обозначенный, как душевые и постирочная. На другом конце поля клуб, ещё дальше ряды жилых корпусов, столовая, летняя эстрада, спортплощадка, административный корпус, котельная, подсобные помещения и туалеты.

– А нельзя поточнее с координатами? – вполголоса отрешённо вопросил Клим пустоту. – Или прикажете обследовать все помещения? Так я тут до завтра возиться буду.

Ждать ответа или хотя бы подсказки было бы бессмысленно, Клим обречённо вздохнул и потопал к домику с душевыми. Без энтузиазма подёргал дверь, заглянул в темные, заклеенные с внутренней стороны окна, приложил к ухо к одному из них, поёжился от холода. Ничего.

Двигаясь вдоль забора, добрался до клуба, обошёл вокруг, проверяя двери и окна, силясь в почти стерильной тишине уловить хотя бы намёк на чьё-то движение или присутствие. В конце концов, беспомощно развёл руками, прислонился к стене и перевел тоскливый взгляд в сторону жилых корпусов.

– Вот сейчас назло всё брошу и поеду домой, – с чувством предупредил Клим, – даже техническое задание толком сформулировать не можете, мать вашу за ногу. Где я его искать буду? В туалете? В кладовке? В десятках комнат? Где? Помогайте, что ли. Разбудите, разозлите, рассмешите, короче, выгоните его на улицу. Эй, говорю, помощь мне нужна! Что? Нет? Блин, точно домой поеду. Ну вас на…

Спину от шеи до поясницы пронзила боль. Клим готов был поклясться, что невидимые пальцы с острыми когтями только что вспороли ему кожу и мышцы и медленно вытаскивают из тела позвоночник. Длилось это не больше секунды и прекратилось так же внезапно, как и началось, но Клим ещё с минуту стоял на четвереньках, хватал ртом ставший горячим воздух и промаргивал залившее глаза багровое марево.

– Гады, – выхаркнул он и с трудом проглотил застрявший в горле солоноватый ком, – разве ж можно так с людьми?

Он поднялся, отряхнул налипшие снег и грязь, яростно растёр руками лицо, процедил сквозь зубы:

– Гады вы и есть.

И двинулся в сторону уже хорошо различимых корпусов.

Симпатичные, с явными следами недавнего ремонта, жилые домики выстроились ровными рядами вдоль небольшой берёзовой аллеи – пять с одной стороны и пять с другой. Аллея, в свою очередь, начинаясь у поля, противоположным концом упиралась в столовую, приземистое вытянутое здание, как будто целиком состоявшее из окон.

Клим почесал в затылке и решил начать с ближайшего к полю корпуса, там, глядишь, и до столовой доберемся, и до административки. При этой мысли снова неприятно засосало под ложечкой, а упоротые близнецы в заброшке так и вообще вспоминались сейчас чуть ли не с благодарностью. А что? В прятки не играли, от судьбы не ныкались. Били, правда, сильно и палками. Да и полгорода за ними на своих двоих пришлось топать. Клим невольно поморщился, отгоняя наваждение, затем встряхнулся и бодро короткими перебежками, стараясь держаться стен, чтобы лишний раз не наследить, и на камерах, если таковые все-таки есть, не засветиться, двинулся от корпуса к корпусу, уже рутинно дёргая ручки, заглядывая в окна и прислушиваясь.

К последнему домику он настолько уверился в полном своём одиночестве, что позволил себе несколько раз беспардонно постучать костяшками пальцев по стеклу и даже досадливо лягнуть оказавшуюся наглухо заколоченной дверь.

И, как выяснилось, напрасно.

– Э, ты чё там делаешь, отрехолок? Ну-ка стоять!

Негромкий, резкий окрик в полной тишине прозвучал, как набат, как удар хлыста. Клим вздрогнул, поскользнулся и чуть не сверзился с крыльца. лишь в последний момент успев ухватиться рукой за шаткие деревянные перила.

– Стоять, грю! Сейчас охрану вызову, – угрожающе повторили за спиной.

Клим нарочито медленно, даже расслабленно обернулся и сделал шаг, исподволь разглядывая обладателя сурового голоса. То, что это не его