Вещегон - Антон Конышев

Он выпрямился, немного попрыгал на месте, разминая затёкшие ноги, и неторопливо, прогулочным шагом вышел на середину аллеи.

Ни звука, ни движения. Лишь две широкие тёмные, присыпанные начавшимся снегом полосы на земле.

– Цыпа, цыпа! – позвал Клим.

Ответа не последовало.

– Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать, – предупредил Клим и, то и дело озираясь по сторонам, двинулся по направлению к среднему по правой стороне корпусу, куда, постепенно сужаясь, вела вторая тёмная полоса.

Не доходя нескольких метров, он остановился и напряг слух. Так и есть. От противоположного торца корпуса доносилось еле различимое невнятное бормотание. Клим осторожно, готовый в любой момент отпрыгнуть или броситься наземь, обогнул домик и, наконец, увидел его.

Одушевленный сидел на лавочке спиной к Климу, сгорбившись, почти вжав в плечи непропорционально большую голову и монотонно, раз за разом, высоким, похожим на женский голосом, повторял одну и ту же фразу:

– Завтрак, обед, ужин, заготовки. Завтрак, обед, ужин, заготовки. Завтрак, обед, ужин, заготовки…

Белый, помятый, местами в жирных пятнах халат свисал до земли и топорщился округлыми выпуклостями, и Клим не сразу догадался, что так, складками на спине и боках из-под халата выпирают пухлые телеса одушевлённого.

Он медленно приблизился. Монотонное бормотание ускорилось, стало разборчивее и громче. То, что притворялось живым существом, начало раскачиваться взад-вперед в такт словам.

– Завтрак, обед, ужин, заготовки. Завтрак, обед, ужин, заготовки. Завтрак, обед, ужин…

– Вещь, – начал Клим, но договорить не успел.

Одушевлённый, повернул к нему голову, чавкнул сальными губами и оскорблённо надул щёки. В следующее мгновение его туловище вспучилось, рывком раздулось до огромного шара, а Клим полетел, словно ударной волной, отброшенный тугой оболочкой плоти.

– Заготовки! – донёсся ему вслед визгливый женский крик.

– Вот зараза! – прошипел Клим, приподнимаясь на локтях и с ненавистью глядя на удаляющийся в сторону клуба шар. Это ему ещё повезло. Пролетев метра три, он плашмя рухнул на увядший газон. Спину, конечно, ушиб, но это были совершеннейшие пустяки, учитывая, что приземление на бордюр из вкопанных ребрами вверх кирпичей обошлось бы куда болезненнее.

Надо купить бронежилет, мелькнула мысль, и каску, и наколенники тоже. Или скафандр. Интересно, можно купить скафандр? Клим поднялся, хрустнул позвонками и шаткой походкой потрусил следом за беглецом, однако не успел проделать и половину пути, как шар высоко подпрыгнул на месте, оттолкнулся от стены клуба и пулей пролетел сквозь аллею до столовой, вздымая фонтаны грязи, мокрого снега, палых листьев и хвои. От удара о фасад стёкла в окнах столовой возмущенно задребезжали, а одушевлённый уже катился обратно, набирая скорость, и явно намереваясь не то подмять под себя, не то вышвырнуть надоедливого человечка за пределы своих владений.

Клим едва успел уклониться, даже не пытаясь произнести формулу. Шар по инерции докатился до футбольного поля, остановился, и начал сдуваться, прямо на глазах в половину уменьшившись в размерах. Бока его пошли крупной рябью, опадая и вздымаясь в ломаном ритме.

– Ага! – мстительно воскликнул Клим. – Выдохся! Хана тебе, колобок!

Он разбежался и прыгнул на одушевлённого, собираясь обхватить того руками, прижать к земле, не дать в очередной раз ускользнуть, но лишь больно ткнулся лицом в жухлую траву. Тут же вскочил на ноги, заскрежетал зубами.

– Ну всё! – выкрикнул он, сплёвывая. – Выбесил ты меня!

– Завтрак, обед, ужин, заготовки. Завтрак, обед, ужин, заготовки, – тонюсеньким мультяшным голоском пропищали снизу, и между ног Клима прошмыгнул не шарик даже, мячик. Клим с трудом подавил в себе желание от всей души садануть ногой по наглецу, зарычал и кинулся догонять. Вёрткий и шустрый мячик, похоже, откровенно издевался над человеком, подпуская того вплотную и буквально в последний миг ловко уворачиваясь и стремглав кидаясь в самую неожиданную сторону. Когда же Климу ценой неимоверных усилий почти удалось загнать одушевлённого в угол, тот молниеносно нарастил объём и двинулся на него обожравшимся колесом БелАЗа. Голова на вершине конструкции при этом угрожающе пучила зёнки, трясла брылями и утробным басом перечисляла порядок приёма пищи.

Клим выгадал время для манёвра, коротко разбежался и, как в регби, плечом врезался в упругую пружинистую поверхность. Огромный шар заколыхался и внезапно встал.

– Завтрак? – удивилась нависшая сверху голова.

Клим упёрся ногами в скользкую землю, поднатужился, закрепляя успех. От одушевлённого исходил сильный запах варёного мяса, металла и лаврушки. Впрочем, за лаврушку Клим бы ручаться не стал.

– Обед, ужин? – предложила голова Климу и, как ни в чём не бывало, скатилась вниз, остановившись точно напротив его лица. Зрачки поросячьих глаз недоумённо расширились, лоснящийся рот плотоядно ощерился. Очень вовремя.

Клим резко ослабил хватку, отстраняясь, вытянул обе руки и приказал:

– Вещь, в се…

Правая рука с тошнотворным хлюпанием по локоть провалилась в ставшее податливым туловище, левая сразу последовала за ней, и Клим, не удержав равновесия, уткнулся щекой в липкое и вязкое, с нарастающим ужасом, осознавая, что его засасывает в утробу чудовища.

– Заготовки! – победоносно возвестила тварь и чуть сместилась, легко перекинув уже по плечи увязшего Клима наверх.

Миллионы лет эволюции разума, годами воспитываемое самообладание, пусть небольшой, но специфический опыт – всё пошло прахом, было сметено под корень, низвергнуто и попрано в одночасье. Климом всецело овладел ни единою мыслью не замутнённый самый настоящий животный ужас, выкрутив на максимум инстинкт самосохранения – то единственное, что требовал сейчас его организм. Клим отчаянно забился, беспорядочно изворачиваясь всем телом и неуклюже дрыгая торчащими из шара ногами, одновременно вслепую руками шаря в студенистых внутренностях, просто так, бесцельно, повинуясь только заглушавшему сейчас всё остальное желанию выбраться и вдохнуть.

Внезапно пальцы скользнули по бугристым нитям, рефлекторно зацепились за одну из них, потянули на себя, поддели, сжали пульсирующий комок, и сразу щелчком вернулось сознание. Второй рукой Клим нащупал похожий узел, поймал и со всей силы сдавил оба в ладонях. Шар конвульсивно задёргался, хаотично сжимаясь и разжимаясь, затем завертелся на месте волчком, извергнув из себя на грязный истоптанный снег футбольного поля несостоявшуюся жертву. Клим мгновенно оказался на ногах, размазал по лицу снег, стирая противную слизь. Рот, нос, уши, всё было забито желеобразной, по счастью, безвкусной массой. Спазм в желудке заставил его согнуться пополам, и Клима, наконец, обильно вырвало.

Сзади раздалось жалобное хныканье, нет-нет да переходящее в тихий скулёж.