Майор. Назад в СССР. Книга 18. Часть 3 - Максим Гаусс

всего занимают офицеры. Он выбирает жертву, следит за ней, изучает её привычки. А потом закладывает бомбу и приводит её в действие дистанционно, когда жертва точно в нужном вагоне. Но почему именно офицеры, служившие в Афганистане? Если это месть — почему он не объявляет о себе? Почему не оставляет требований? Почему нет никаких объяснений, зачем все это? И зачем ему жертвы? Для публичности?

Игнатьев пожал плечами.

— Мы сами задаём себе эти вопросы каждый день. Может быть, он ждёт чего-то. Может быть, это только начало. Если он начнёт действовать открыто, мы его быстрее найдём. Он же остаётся в тени, и это делает его неуловимым.

— Но есть ещё одна странность, — я указал на схему взрыва в Горьком. — Взрыв был в конце состава, но именно в том вагоне, где стоял подполковник Ковалёв. Он служил в ГРУ и участвовал в операции «Фантом». Как террорист мог узнать, что он будет именно в этом вагоне в этот день?

Игнатьев покачал головой, но потом его лицо стало серьёзным.

— Он мог следить за ним заранее. Это же не спонтанные атаки. Он планирует каждый взрыв как минимум неделю. Изучает, кто, где и когда ездит.

Я задумался над его словами. Это не просто террористы — это был еще и стратеги. Они просчитывали всё до мелочей. И это делало их ещё более опасными. И непредсказуемыми.

Один или группа? Честно говоря, мое мнение то и дело склонялось то к одному, то к другому варианту!

— Они могут быть где угодно, Кэп, — сказал я. — Передвигаться по стране, менять города, оставаться незамеченными. Единственный способ его найти, это понять, кто он и зачем он это делает. Но для этого нам нужна информация, которой у нас нет.

Внезапно, зазвонил телефон. Новенький, современный аппарат черного цвета, что стоял на самом краю стола. Игнатьев хотел было ответить, но замялся. Это все-таки был мой кабинет.

Я протянул руку, снял трубку и поднес к уху.

— Слушаю, Громов!

— Максим, это Хорев! Рад тебя слышать. Зайди ко мне, есть разговор!

Разговор был закончен, из трубки послышались монотонные гудки.

— Что? — спросил Игнатьев.

— Хорев. Хочет меня видеть!

— Тогда иди… — просто ответил он. — Раз у него есть время, значит, оно того стоит! Он сейчас на третьем этаже, кабинет триста один!

Я кивнул, встал, вышел из кабинета и направился к лестнице. Встреча с генерал-лейтенантом Хоревым, да еще после моего полугодового отсутвия… Это серьёзно, и уж если он вызывал меня, значит, на то была весомая причина!

Глава 16

Первые шаги

Я поднялся на третий этаж по старой лестнице. Кое-где на стенах виднелись свежие следы побелки, пахло свежей краской и еще чем-то знакомым. Кабинет триста один находился справа, за углом. Ранее, у Хорева был другой кабинет, но за прошедшие месяцы здесь многое изменилось.

Передо мной была дверь серьезная, дубовая. Покрытая свежим лаком.

Решительно постучал, сразу же чуть приоткрыл. Потому что из-за закрытой двери, голос хозяина я попросту не услышу — отработанная схема, знакомая многим штабным офицерам.

— Войдите! — раздался знакомый голос. Давненько же я его не слышал.

Повторного приглашения мне не требовалось, поэтому я вошел в кабинет генерала.

Он был просторным, с высокими потолками и массивными книжными шкафами вдоль стен. На огромном столе, заставленном папками и свернутыми картами, стояла настольная лампа с зеленым абажуром, выдавая мягкий, почти домашний свет. Еще там было два телефона, графин с водой, стакан.

За стопкой документов был частично виден сам генерал, склонившийся над столом. Он был в форме, но без кителя — только в рубашке с расстегнутым воротником, без галстука. На его лице, как и всегда, читалась усталость, под глазами залегли глубокие тени, волосы, которые я помнил густыми, теперь казались более редкими, с заметной сединой на висках. Кажется, новые погоны и назначение на новую должность, сказались на нем не лучшим образом.

— Майор Громов! — громко произнес он, но по голосу я не понял, в каком он расположении духа. Генерал поднялся из-за стола, обошел его, протягивая мне руку. — Ну, здравствуй! Проходи, садись. Рад тебя видеть.

Я ответил на рукопожатие — оно оказалось крепким, будто Хорев хотел проверить мою физическую форму. В его глазах я заметил радость, смешанную с тревогой. И усталостью.

— Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант! — ответил я, опускаясь в кресло напротив. — Рад, что у вас очередная звездочка!

— А-а! — отмахнулся он рукой, садясь обратно. — Будь в моих силах, я бы сам себя обратно до полковника бы разжаловал! Думаешь, носить такие погоны просто? Особенно теперь, когда… Ну, это ладно! Ты уже не на службе, а я тебе не начальник, так что давай проще и сразу к делу?

Он на мгновение замолчал, пристально глядя на меня, и в его голосе послышалась усталая усмешка. — Ну, как там жизнь на гражданке? Ты где, в Краснодаре? Квартиру получил?

— Да нет, ее мне так и не дали! — чуть улыбнулся я, вспоминая, что до операции по устранению Координатора ЦРУ, Хорев обещал мне квартиру в городе. — Да и не нужна она мне, я свой дом строю! В станице, под Краснодаром. Жена беременна вторым ребенком, сын растет. Тихо, спокойно. Вокруг пули больше не свистят, а количество людей, отдающих мне приказы сократилось до нуля. Я теперь только жене подчиняюсь, и то не всегда.

— Тихо, спокойно… Эх, как давно я о тишине мечтаю! — повторил он, усмехнувшись, но усмешка почти сразу исчезла, сменившись более серьезным выражением. — И что же тебя, такого спокойного и домашнего, принесло в этот муравейник? Игнатьев, надо полагать, постарался?

— Можно и так сказать, — кивнул я, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. — Он прислал мне телеграмму. Сказал, чтоему нужна моя помощь. До этого встречался с Савельевым, из КГБ. Ну, вы его помните… Тот мне все и рассказал, как дела в стране обстоят. После того, как мне стал понятен объем и характер угрозы, я не смог остаться в стороне! Ведь нет гарантии, что тот, кто стоит за этими угрозами, может перейти на другой, более серьезный уровень…

Лицо генерала мгновенно заметно помрачнело. Он провел ладонью по лицу, словно пытаясь согнать усталость, и его голос стал жестче, почти сухим.

— Ну, Игнатьев! Ослушался, получается? — возмущенно пробормотал генерал-лейтенант. — Я ему велел не трогать тебя и все, что с тобой связано!

— Тем не менее, я уже здесь, — сказал я, чувствуя, что его слова задевают меня, но не как упрек, а скорее как беспокойство. — И, честно говоря, я даже немного