Майор. Назад в СССР. Книга 18. Часть 3 - Максим Гаусс

Хорев, глядя на меня внимательным взглядом, тяжко вздохнул, откинувшись на спинку кресла. Несколько секунд он просто смотрел на меня, и я видел в его глазах смесь благодарности, усталости и досады — будто он ругал себя за то, что не удержал меня подальше.

— Я знал, что ты так скажешь, — произнес он наконец, качая головой. — Поэтому и запретил! Потому что знал, если ты узнаешь, что в стране такие проблемы, а угрозу не удержать, то ты не выдержишь и примчишься сюда! Разведчиков ведь бывших не бывает, хотя… Наверное, так можно про любой род войск сказать! Громов, которого я помню, не отказывался ни от одного задания! Помню, как в Афгане ты рвался… Ай, ладно!

— Вы же сами меня тогда послали, — усмехнулся я.

— Послал, но я же знал, что ты все равно полез бы, даже если бы я запретил, — ответил он, и в его голосе послышалась теплота. — Как тогда, в Сирии! Ладно, Максим. Раз уж ты здесь, давай говорить по делу. Игнатьев уже ввел тебя в курс?

— Да, — кивнул я, и сразу перешел к сути, потому что время не ждало. — Семь взрывов в метро. Несколько жертв среди военных, служивших в Афганистане. Черненко убили уже в московском метро. Каждый раз разная взрывчатка, но один и тот же тип детонатора — дистанционный, с задержкой. Это говорит о профессионале или о профессионалах. Возможно, о бывшем офицере ХАД, что пропал несколько лет назад. И о том, что этот терроритс выбирает жертв не случайно.

Хорев слушал меня, не перебивая, и когда я замолчал, он усмехнулся — невесело, с какой-то усталой горечью.

— Ты схватываешь суть быстро, как всегда! Я уже и забыл, каково это — работать с тобой. Пять минут разговора, и ты уже на шаг впереди всех моих аналитиков, которые неделями копаются в бумагах. Они работают слишком медленно, завязли в документах.

— Бумажные войска? — переспросил я, прекрасно зная, что это означает.

— К сожалению, да! — Он встал из-за стола, подошел к окну, за которым в сером небе моросил мелкий холодный дождик. — Да, все так. Мы проверили, определили список офицеров. Все они уже либо подполковники, либо полковники. Кто-то в отставке. И да, все они участвовали в операции «Фантом». Тебе Игнатьев об этом рассказал?

— Да, в общих чертах. Малоизвестная операция скрытого характера, 1985 года. Тогда вроде как накрыли группу моджахедов с помощью ХАД. И случайно убили родственника одного из офицеров ХАД. Того самого Али Варисхали. Он пропал после этого.

— Именно, — Хорев повернулся ко мне, и я видел, как его глаза стали жестче, словно он снова проживал те события. — Этот Али Варисхали был подполковником ХАД. Его семья жила в Кабуле. У него был брат — Джаллалудин Хаккани, полевой командир, который перешел на сторону оппозиции. Мы долгое время вообще не знали, что они родственники. И когда ХАД дал нам наводку на штаб моджахедов в горах, мы ударили авиацией. В том штабе был и Хаккани. Он тогда погиб, ну а сам Али был в ярости. Он пытался подать в отставку, говорил, что его предали. В Москве и Кабуле тогда замяли это дело дипломатически, и он исчез. А сейчас, спустя почти пять лет, кто-то начал охоту на тех, кто участвовал в той операции. Мы думаем, что это он.

— У нас нет доказательств, — сказал я, обрубая надежду. — Но логика в этом есть. Если он решил мстить, он знает систему, знает, где живут люди, знает, как за ними следить. И, судя по взрывчатке, знает, как работать с нашими взрывными устройствами. Он не просто террорист — он стратег. Явно долго готовился.

Хорев кивнул.

— Ты прав, доказательств нет. Но есть и другая ниточка. Капитан… Фамилию не помню… Лейла! Ты знаешь, что она пропала?

— Да, Игнатьев и об этом сказал. Два месяца назад. Честно говоря, для меня это новость!

Хорев глубоко вздохнул, и в его глазах я увидел горечь и усталость.

— Она негласно была нашим контактом в ХАД, не считая верхушку командования! Мы полагали, что она может знать что-то о Варисхали и тех событиях. Она могла бы помочь найти его или хотя бы выяснить, жив ли он. Но теперь… — он развел руками. — Теперь мы в тупике. Она просто исчезла. Как в воду канула. Ни трупа, ни следов, ни требований. Ничего.

— Я готов отправиться в Афганистан, — сказал я прямо, глядя ему в глаза. — Найти Лейлу. Если она жива, она может знать, где этот Варисхали. Или кто за ним стоит. У меня там еще остались связи, я знаю ту местность.

— Нет, Максим, — ответил он твердо, его голос стал непреклонным. — Я не могу тебя отпустить в Афганистан. Это слишком рискованно. Ты не на службе, я не имею права посылать тебя в такую зону. И потом, если ты погибнешь там, я себе этого не прощу! Тем более, что у тебя супруга вторым ребенком беременна! Ты о ней подумал?

— Да, она сама меня сюда и отправила. Я могу поехать как гражданское лицо, — возразил я. — Как консультант, например. Аналитик. У меня там есть контакты, я знаю, с кем говорить и где искать. Если Лейла действительно знает что-то важное, я смогу выяснить это быстрее, чем ваши оперативники. Они будут тратить время на адаптацию, на налаживание связей. А я уже все это прошел! К тому же, я удачливый!

— Нет, — отрезал Хорев, и в его голосе появилась та самая жесткость, которую я хорошо помнил. — Не в этот раз! Я уже принял решение. В Афганистан отправятся Шут, Герц и Женька Смирнов. Они будут искать Лейлу, используя наши каналы через ХАД. У них есть инструкции, они знают, как действовать. Ты же останешься здесь. Это приказ, если хочешь. А я пока что, все-таки выше тебя по званию!

Я открыл было рот, чтобы возразить, но он поднял руку, останавливая меня, и я почувствовал, что спорить бесполезно. По крайней мере, сейчас.

— У тебя будет другая роль, Максим. Более сложная, но безопасная. Я думаю, что мы слишком долго сосредотачивались на поиске врага, забывая о тех, кого он преследует. У нас есть список офицеров, участвовавших в операции «Фантом». Тех, кто еще жив. Я хочу, чтобы ты встретился с ними и поговорил. Прямо. Без обходных путей. Потому что комитетские уже этим занимались — и их допросы ни