Майор. Назад в СССР. Книга 18. Часть 3 - Максим Гаусс

— Привет, Док, — ответил я, пожимая его руку. — Так и было, но пришлось ненадолго вернуться. — Я сел напротив него. — Надеюсь, у тебя есть время для небольшого путешествия по Москве и области?

— Вот тут подробнее! — он скептически прищурился, и на его лице появилась легкая усмешка. — Я думал, ты уволился, чтобы не нюхать порох. Или тебя вновь потянуло на приключения?

— Нет, — усмехнулся я. — Просто, сложились такие обстоятельства. Нужно поговорить с несколькими людьми. Очень осторожно.

— Какими людьми? — Док заинтересованно наклонился вперед, отодвигая кружку в сторону. Его взгляд стал внимательным, почти профессиональным.

Я сел напротив него, раскрыл папку и разложил на столе досье на трех офицеров. Объяснил ситуацию — коротко, но так, чтобы он понял суть.

— Я хочу встретиться с каждым из них. И найти подход. Они знали, что комитетские уже были у них, но не сказали главного. Я хочу, чтобы они открылись. Ты умеешь это делать — ты умеешь слушать и вызывать доверие. И ты хорошо их знаешь.

Док внимательно пролистал бумаги, его лицо стало серьезным, почти суровым. Затем он поднял на меня взгляд и усмехнулся, кивнув.

— Я понял. Морозов, Степанов, Бондаренко. Все трое, старые волки. — Он убрал папку в ящик стола. — Когда выезжаем?

— Сегодня вечером. Сначала к Бондаренко. Он в Москве ближе всех, работает в военном архиве. Если он там действительно работает, у него может быть доступ к уникальной информации, которая прольет свет на то, что произошло в Афганистане. Может быть, он хранит какие-то документы, которые не попали в официальные отчеты. Но честно говоря, не думаю, что мы что-то найдем.

Док задумался на мгновение, затем решительно кивнул.

— Тогда я готов. Только позвоню в госпиталь, предупрежу, что меня не будет пару дней. Скажу, что срочные дела, пусть не ищут. — Он встал и взял свою куртку со спинки стула. — Кстати, где наш транспорт?

— Хорев выделил машину. Волга у входа, — ответил я, тоже поднимаясь. — На ней и поедем.

Док пожал плечами, словно это было само собой разумеющимся.

— Тогда поехали, — сказал он, и в его голосе я услышал ту же решимость, что была во мне.

Мы вышли на крыльцо, и я почувствовал, как холодный ветер ударил в лицо. Москва была серой, хмурой, но внутри меня разливалось спокойствие. С Доком я чувствовал себя увереннее. Он всегда был тем, на кого можно положиться в любой ситуации. Мы сели в машину, и я завел двигатель. Надо было успеть до темноты — Бондаренко работал допоздна, но я не хотел рисковать, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Док, а как ты думаешь, эти трое действительно что-то знают? Или они просто боятся, что их тоже убьют? — спросил я, выруливая со стоянки.

Док усмехнулся, глядя в окно, где проплывали серые здания.

— Возможно, они знают немного больше того, что говорят. Я почти что уверен. Комитетские у них уже были, такие люди просто так не приходят с угрозами. Мы же попробуем иначе. Мы не угрожаем, мы слушаем. Когда человек понимает, что его слышат, он начинает говорить. Особенно если он боится за свою семью.

Я кивнул.

— Ты прав. Мы будем просто разговаривать. И если они что-то знают — они сами это скажут.

Док повернулся ко мне, и я заметил, как его взгляд стал более острым.

— Только вот что, Макс! — задумчиво отозвался Док. — Если этот Варисхали действительно причастен, если действительно мстит, он может быть где-то рядом! И если он увидит, что мы сели на зацепку, он может попытаться устранить их до того, как они заговорят. Нам нужно быть осторожными…

Глава 17

Тревожные звонки

Мелкий противный дождь, начавшийся еще утром, так и не прекратился.

Я стоял у окна и с тоской думал о жене, о сыне. О своем недостроенном доме на Кубани, о другом доме, где сейчас, наверное, сухо и тепло. О том, как семья без меня. Все ли у них в порядке, нет ли каких-либо проблем?

На календаре март 1990 года, мобильных телефонов в свободном доступе нет. И не будет еще лет пять. Вернее, не так. Они-то будут, но это роскошь. Стоимость таких аппаратов приравнивалась к стоимости машины. Насколько я помню, первые звонки с сотовых телефонов начались в 1991 году, а сам телефон тогда весил около килограмма. Это в двадцать первом веке с любого компактного смартфона легко можно позвонить на другой конец страны, получить нужную информацию.

А сейчас, узнать, как там семья, сейчас, было долго, сложно и крайне неудобно. Особенно с учетом того, что дом был в станице, куда и обычную телефонную линию еще толком не провели.

Взглянул на часы, была половина второго. Снова задумался.

Лена, наверное, уже уложила Егора спать и сидит с книгой в беседке, если, конечно, не слишком холодно. Я представил, как она смотрит на дождь и, возможно, думает обо мне, переживает. А я здесь, за тысячу с лишним километров. От этой мысли стало как-то неприятно на душе.

— Ну что, командир, — Док, относивший какие-то документы наверх, вернулся. — Какой у нас план?

— Сначала в столовую! — ответил я, чувствуя, как урчит живот. — Уже время обеда, а у меня желудок к позвоночнику прилип!

— Поддерживаю! — согласился Док. — Я сегодня ещё даже не завтракал, с самого раннего утра с документами по всей Москве бегаю. Терпеть не могу всю эту бумажную волокиту!

Я усмехнулся — эх, знал бы Док, что в будущем эта самая бумажная волокита эволюционирует до пугающих размеров, причем во всех направлениях. На каждую бумажку, непременно найдется другая бумажка. В любой канцелярии, в стопке книг и журналов непременно окажется журнал, в котором зарегистрировано все остальное, а у него есть свой отдельный номер, учтенный где-то ещё, по точно такой же системе. Это всех бесит, но тем не менее, никто ничего не меняет.

— Тогда веди! А то с этими вашими ремонтами, тут не поймешь, где можно и идти, а где нет!

Раньше, «Спектр» был относительно небольшим подразделением, под которое отвели лишь один этаж в пятиэтажном здании. Сейчас же, территория центра включала уже несколько зданий, все было обнесено высокой оградой из бетонных плит. Само собой, даже до увольнения, я редко тут бывал. Вечно на заданиях. Сначала Пакистан, потом земля Франца Иосифа, затем Норвегия, Приднестровье, Куба… Стоит отметить, что генерал-лейтенант Хорев держал все в кулаке,