Майор. Назад в СССР. Книга 18. Часть 3 - Максим Гаусс

На территории «Спектра» имелась своя столовая для сотрудников, совсем рядом с главным зданием. Если кратко, то это была классическая советская столовая для военных и гражданских сотрудников, все просто, вкусно и от души. Запахи. витавшие там, мгновенно вернули меня в то время, когда я еще был срочником в воинской части на границе с Афганистаном.

Мы с Доком заняли столик в углу. Быстро навернули по тарелке наваристого борща, еще каждый взял порцию гречки со свиной котлетой, салат и компот. Умяли за милую душу, аж за ушами трещало.

— Хорошо! — старлей погладил живот. — Теперь бы поспать!

— Спать потом будем, когда зацепку найдем! Док, где можно вещи оставить?

— А, ты ж не в курсе! — спохватился старлей. — Здесь теперь есть отдельное общежитие. Прям на территории «Спектра». Условия, конечно, спартанские, но жить вполне себе можно. Это для приезжих придумали, чтобы те по Москве не бродили и время зря не теряли.

— Спартанские условия? — переспросил я. — Ничего, нормально! Мне не привыкать. Вспомни, в Афганистане мы где только не спали. Куда придется, там и упал! И нас все устраивало, потому иного выбора не было!

— Точно! — кивнул Док. — Время было опасное, но интересное!

Как ни крути, а так оно и было на самом деле — пока находишься в ожидании врага, пока сидишь в засаде или ничем не занят в гарнизоне, пока ждешь задачу, пока есть время, лучше потратить его с пользой для организма. А все потому, что каждый боец тогда понимал, что другой возможности отдохнуть может и не быть! Заснул на посту, дал врагу зеленый свет!

— Гром, давай сначала в отдел кадров заскочим! Тебе нужно пропуск получить!

— Меня тут каждая собака знает!

— Так-то оно так, но есть и те, кто и понятия не имеет, кто ты такой. Да и вообще, без пропуска тебя не везде пропустят.

— Согласен, идем!

Покинув здание столовой, мы быстро направились к отделу кадров, который находился на первом этаже центрального здания, сразу за главной лестницей. Сейчас график работы почти всех отделов и служб был почти непрерывный, без каких-либо ограничений на внутренние работы. С учётом тревожной обстановки, весь центр работал по новому регламенту!

— Какой кабинет?

— Пятый. Кажется.

Нужная мне дверь была приоткрыта, и прежде чем толкнуть ее, я решительно постучал.

— Войдите! — послышалось с той стороны.

Когда я вошёл внутрь, сразу увидел за необъятным столом, заваленном бумагами и карточками молодого лейтенанта, с аккуратной стрижкой и очками в тонкой оправе. Увидев меня, он замер на несколько секунд, потом вскочил и поправляя китель, рванул ко мне.

— Ой, товарищ майор! — сказал он, хотя военнослужащим я больше не являлся. — Здравия желаю! Вы же Громов, верно? Я много от вас слышал, человек который…

— Тише, тише Шипелов! — осадил его Док, вошедший следом. — Пропуск для товарища майора выпиши. Генерал-майор Хорев распорядился выдать зеленый!

— А, так точно! Сейчас сделаем, товарищ майор! — молодой лейтенант быстро вернулся за стол, принявшись рыться в горе карточек. Видно было, что он знает, кто я такой, но совершенно не ожидал, что я зайду к нему в кабинет.

По итогу он выписал мне зеленую карточку, со старой фотографией, с какой-то буквенной аббревиатурой на торце.

— Готово, товарищ майор. Вы можете заходить в любое здание, на любой этаж! — тот от радости, совсем забыл, что у него куча работы. — А вы к нам надолго?

— Надолго, надолго! — кивнул я, выходя из кабинета. Хлопнул дверью под носом у лейтенанта.

— Чего это он?

— Ты тут на доске почета висишь, с описанием всех наград и выдержкой из биографии! — пояснил Док. — Далеко не все написано, сам понимаешь. Но молодые лейтенанты, что из военных училищ сюда были отобраны, восхищаются тем, как быстро ты по службе рос!

— Да к черту такой рост! Вспомни, сколько раз мы на грани были! А как ты меня едва живого с того света вытащил?

— Ну… Ты бы на моем месте сделал точно так же!

— Ладно об этом мы еще поговорим, когда старым составом соберемся! Где тут общежитие?

— А вон оно, сразу за столовой! Там наверняка есть несколько свободных комнат. Ключи у коменданта. Сейчас все организуем!

— Отлично, — кивнул я. — А телефон в здании есть?

— Найдем!

Мы вышли из главного здания и направились другому, трехэтажному, недавно отремонтированному.

Запах казенного здания смешивался с запахом краски — ремонт здесь действительно был недавно. Стены выкрашены в светло-зеленый, пол покрыт новым линолеумом, везде новые окна и двери. Я заметил, что кто-то прошел здесь до нас — пара мокрых следов вела по коридору к лестнице.

Мы прошли по коридору, свернули налево и нашли каморку коменданта. Дверь была открыта, и мы увидели пожилого мужчину в очках, который сидел за маленьким столиком и читал газету. За его спиной висела связка ключей, на столе стояла кружка с чаем.

— Здравствуйте! — обратился я к нему. — Мне нужна комната, сроком на пару недель. Есть свободные?

Комендант поднял на нас глаза, отложил газету и снял очки, протерев их краем рубашки. Он был невысоким, худощавым, с редкими седыми волосами и добрыми глазами.

— Майор Громов? — спросил он, разглядывая меня. — Меня уже предупредили, что вы приедете. Комнат несколько свободных. Две на втором этаже, одна на первом. Есть и на третьем, но там душ не работает, трубы чинят. На первом есть горячая вода и туалет рядом. Рекомендую первый.

— Тогда давайте на первом, — решил я.

— Комната номер семь, — сказал он, снимая с подставки ключ и протягивая его мне. — Постельное белье есть в тумбочке. Если что-то нужно, обращайтесь. Я здесь с восьми до восьми, а в ночное время есть дежурный.

— Спасибо, — ответил я, забирая ключ. — А телефон работает? Мне нужно позвонить домой, в Краснодар!

— Работает, — кивнул комендант, открывая ящик стола и доставая стопку телефонных карточек. — Карточки у меня возьмите, они по восемьдесят копеек штука. Вот, держите десяток. На них можно звонить в любой город Союза.

Комната номер семь оказалась в конце коридора, рядом с пожарным выходом.

Я открыл дверь ключом и зашел внутрь. Она оказалась небольшой, квадратов на двадцать, с металлической кроватью, тумбочкой и платяным шкафом в углу. На окне висели зеленые шторы, тюль. Стены были оклеены новенькими обоями, на одной из стен висел большой, хорошо знакомый всем плакат с изображением Колхозницы и Рабочего.

— Ну, жить можно, — сказал Док, заглядывая через плечо. — По крайней мере, сухо и тепло. И есть