Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

на западные окраины. Улицы были пустынны — жители попрятались в подвалах. Только изредка встречались патрули наших автоматчиков и похоронные команды, собиравшие трупы немецких солдат.

— Товарищ Маршал, — окликнул меня Трофимов, указав на здание с красным флагом. — Вокзал.

— Останови.

Я вышел, прошелся по перрону. Составы с боеприпасами, углем, техникой стояли на путях — не успели вывезти. На одном из вагонов белела надпись мелом: «Nach Berlin» — «На Берлин».

— Не доехали, — сказал я, взял кусок мела, перечеркнул и написал: «Скоро доедем. Маршал Жуков».

— Трофимов, фотоаппарат есть?

— Никак нет, товарищ маршал.

— Жаль.

— У меня есть, — сказал Грибник.

— Тогда сними нас с сержантом возле этой надписи на память, — сказал я.

Начальник особого оперативного отдела сделал несколько снимков и мы вернулись в машину. А через час поступило донесение от Лукина, что Франкфурт-на-Одере взят. Потери у нас минимальные. Пленных немцев взято около двух тысяч солдат и офицеров.

— Хорошо, Герман Капитонович, — сказал я начштаба.— Назначьте коменданта, пусть займется наведением порядка.

— Есть, товарищ командующий.

Мы выехали из города на запад к аэродрому, где базировался мой воздушный штаб. Теперь, похоже, надолго. Потому что покуда не добьем врага в его логове, особенно длительных перелетов не предвидится.

— Товарищ Маршал, — обратил ординарец мое внимание на дорожный указатель, — до Берлина-то — восемьдесят километров.

— Всего-то, — вздохнул я. — Только этих восемь десятков кэмэ еще надо пройти.

В топографическом смысле Берлин действительно был недалеко. По воздуху и за час можно добраться, но здесь-то уж немцы точно упрутся. По донесениям разведки они срочно возводят вокруг своей столицы мощнейший укрепрайон.

Да, мы его бомбили ежедневно, да и англичане с американцами подбрасывали полешки в этот костер, но Гитлер скапливал все силы, какие только мог отвлечь с других участков, так что придется крепко постараться, причем силами не только Западного фронта.

По плану Ставки Верховного главнокомандования войска Северо-Западного, Западного и Юго-западных фронтов должны прорвать оборону немецкой столицы с трех сторон, постепенно продвигаясь к Рейхстагу и Рейхсканцелярии.

Закончится ли война, когда будет взят Берлин, пока сказать было трудно. Немецкие армии еще оставались в Италии, Испании, Франции, Бельгии, Голландии, Югославии и в Северной Африке, хотя сопротивление нацистской оккупации в этих странах росло.

Непонятно пока было, как поступят американцы и англичане. По крайней мере, британцы готовятся перебросить в Европе войска из своих колоний и доминионов, да и флот США, которому нет нужды воевать с Японией, тоже движется в направлении Гибралтара.

Так что, как ни крути, а говорить о разграничении сфер влияния на Европейском субконтиненте с англосаксами придется. Ну так это дело политиков. Мое дело разгромить врага, который посягнул на мою священную Родину.

— Товарищ Маршал! — отвлек меня сержант, уже успевший смотаться куда-то и вернуться с красивой плоской коробкой. — Вот. Доставили из Москвы.

Глава 10

— Велели передать в собственные руки, — сказал Трофимов, протягивая мне коробку.

Я взял ее. Она была тяжелая, из темного дерева, с металлическими накладками по углам. На крышке был вытиснен золотом герб Советского Союза и надпись: «Маршалу Советского Союза Жукову Г. К.».

— Откройте, — предложил Маландин, улыбаясь, видимо, зная или догадываясь о ее содержимом.

Я сломал сургучную печать, поднял крышку. На бархатной подушке, черной, как ночь, лежали золотые маршальские погоны. Большая звезда, лавровые ветви, перекрещенные жезлы — все из золота, серебра и эмали.

Рядом оказались две маленькие коробочки, в них оказались Золотая Звезда Героя Советского Союза и орден Ленина. Хорошая добавка к моим прежним наградам, которые, впрочем, не часто доводилось надевать.

— Красивые, — хмыкнул я, имея в виду погоны. — Аж глаза слепит.

— Примерить бы надо, товарищ Маршал, — снова подал голос сержант.

Я вынул из коробки маршальские погоны и приложил к плечам своего старого кителя. Начштаба крякнул одобрительно. А вот ординарец, наоборот, вздохнул, разводя руками. Я спросил у него:

— Что не так, Иван?

— Да китель к ним не подходит, Георгий Константинович. Да и обносился весь… Новый бы надо…

— Ну вот немца разобьем, тогда и о кителе новом подумаем, — сказал я, снимая погоны.

— Ничего, товарищ командующий, организуем, — сказал Грибник. — Пусть интендантская служба расстарается.

Я махнул рукой. Не самое это сейчас главное. Мой предшественник получил погоны в 1943 году, после Курской дуги, как и все остальные. Я же, в этой версии реальности, в 1941-м, и под стенами Франкфурта-на-Одере. Разница существенная.

— Трофимов, — сказал я, укладывая маршальские погоны в коробку. — Забери эту красоту. Храни, покуда новый китель не сошьют.

— Есть, товарищ Маршал.

Ординарец осторожно закрыл крышку, завернул коробку в брезент, сунул ее в мой чемодан, до этого не слишком набитый и поволок следом за мною к штабу. На краю аэродрома был небольшой дом, его-то и оборудовали под штаб.

На западе догорал закат, багровый, как пролитая кровь. Впереди, за горизонтом, угадывалось зарево — там горел Берлин. Наши «Пе-2», американские «летающие крепости», английские «Ланкастеры» утюжили столицу Рейха день и ночь.

— Товарищ маршал, — обратился ко мне Маландин, получивший новые сводки. — Уточненные данные от разведки. Немцы стягивают к Берлину до миллиона солдат. Танки, артиллерия, авиация. В городе спешно организуется народное ополчение — фольксштурм. Город превращают в крепость.

— Ничего, — ответил я. — Мы брали крепости и покрепче.

— А вы не могли бы, Георгий Константинович, сказать об этом, выступив перед командирами на партийном собрании? — спросил начштаба. — Сегодня, а два часа назначено.

— Хорошо, Герман Капитонович, только коротко.

В назначенное время я вошел в одну из комнат того же здания. Присутствующие командиры вскочили. Я смотрел на этих отличных мужиков, талантливых полководцев, во многом благодаря уму и выучке которых мы так быстро продвигались к логову врага.

— Товарищи офицеры, — начал я. По комнате прокатился гул. Все знали о решении ГКО и правительства, но слово пока еще было непривычным. — Да, я не оговорился. Мы все теперь офицеры, как наши предшественники из Русской армии, когда-то освобождавшие не только Родину, но и Европу. Мы с вами прошли от Минска до Варшавы, от Варшавы до Познани, от Познани — до Одера. До Берлина осталось восемьдесят километров.

Красные командиры, а теперь советские офицеры молчали, внимательно меня слушали. И по этой внимательной тишине я