Дикое поле - Дмитрий Каркошкин

class="p1">Джаум-Аджи слушал эту брехню, и гнев закипал в его груди. Было ясно, что нукеры лгут, чтобы оправдать свою трусость и поражение. Мурза не мог позволить, чтобы такие слухи распространились среди соплеменников и посеяли панику. Поэтому, он приказал переломать хребты всем вернувшимся воинам.

Но одно мурза понял совершенно определённо: для похода на казаков нужно было готовиться очень серьёзно. Терновая балка оказалась крепким орешком, и разгрызть его будет непросто.

Малика, узнав про Демидову свадьбу, чуть не лопнула от злости. Она постоянно торопила отца с местью, ругаясь с ним и требуя немедленных действий. Но Джаум был неумолим. Он решил, что пойдёт на хутор только тогда, когда соберёт достаточно войска и будет полностью уверен в победе.

«Нет, дочка, – говорил он Малике, – Мы не можем действовать сгоряча. Эти казаки оказались сильнее, чем мы думали. Нужно собрать большую силу, чтобы наверняка сокрушить их и отомстить за всё».

Малика не понимала такой осторожности. Ей казалось, что каждый день промедления – это ещё один день позора и унижения. Но Джаум оставался непреклонен. Он знал, что на кону стоит не только месть за поруганную честь дочери, но и судьба всего улуса. Ошибка могла стоить жизни многим ногайцам, и он не мог себе позволить неоправданый риск.

Так проходили дни и недели. Мурза вёл переговоры с соседними родами, собирал воинов, готовил оружие и припасы. Он понимал, что предстоящая битва будет нелёгкой, но был полон решимости уничтожить ненавистную Терновую балку и поквитаться за все обиды, нанесённые его народу.

Глава 14. Дурные вести

Хутор Терновая балка 1778 год.

В бескрайних просторах Дикого поля, где ковыль колышется под горячим степным ветром, а солнце нещадно палит с высокого неба, иногда, можно было наблюдать такое зрелище: словно корабли в море, плыли по зелёным волнам караваны купцов – смельчаков, бросивших вызов опасностям ради наживы и приключений.

Эти люди были особой породы. Не страшились они ни зноя, ни холода, ни диких зверей, ни лихих людей. Жажда прибыли и тяга к неизведанному гнали их всё дальше, туда, где их ждёт новый закат и новый рассвет.

С севера, из русских земель, текли в степь потоки тканей и железных изделий, оружия и пороха. Навстречу им, с юга, двигались караваны, гружённые бухарскими коврами, персидскими пряностями, турецкими саблями. Армянские и греческие торговцы везли тонкие вина и диковинные заморские товары. Степные просторы оглашались ржанием лошадей и блеянием овец – это ногайские купцы гнали свой живой товар, везли кожи и войлок.

Для жителей Терновой балки, эти караваны были не просто источником товаров, но и главным каналом связи с внешним миром. От купцов узнавали последние новости из столицы и других краёв, слухи и сплетни заморских земель. Каждый приход каравана становился событием – казаки собирались вокруг, жадно расспрашивая о том, что творится в большом мире за пределами их степного захолустья.

В последнее время, вести приносимые торговцами, всё чаще вызывали тревогу у казаков. Говорили, что государство российское начинает большое строительство на правобережье Кубани. Собираются возводить целую цепь крепостей и редутов – новую оборонительную линию.

«Видать, скоро придёт конец нашей вольнице», – вздыхали старики, качая головами. Молодые казаки горячились, бахвалились, что никому не позволят ущемить их свободу. Но в глубине души многие понимали – времена меняются, и прежней бесшабашной жизни приходит конец.

Обычно, купцы сбивались в караваны, чтобы вместе противостоять опасностям долгого пути. Но были среди торговцев и отчаянные одиночки, которые пускались в путь лишь с небольшим отрядом. Таких смельчаков особенно уважали казаки, видя в них родственные души, не боящиеся риска.

Одним из таких отчаянных купцов-одиночек был Алимбек, принадлежавший к ногайской орде. Невысокого роста, коренастый, с хитрым прищуром раскосых глаз и вечной улыбкой, он стал настоящим любимцем в Терновой балке. Казаки ценили его за весёлый нрав и умение поддержать любую шутку.

Однажды, Алимбек приехал на хутор не только с отарой овец на продажу, но и взял с собой свою дочь Гюльнару. Девушка уговорила отца на это отчаянное предприятие, захотелось ей мир посмотреть. Один молодой казак, увидев восточную красавицу, влюбился с первого взгляда, и тут же, предложил за неё такой калым, что купец не смог отказаться.

Алимбек уехал домой с большим барышом. То ли купец был очень жаден, то ли другие дочки позавидовали своей сестре, но вскоре, он привёз и оставил на хуторе ещё двух своих юных прелестниц.

Теперь, среди местных, Алимбек стал своим в доску. В трёх куренях ему были рады по-настоящему, а для остальных казаков, татарин стал хорошим приятелем. Человек он был не злой, улыбчивый и любил казачьи шутки так же, как и местную горилку. В родных кочевьях спиртное запрещал Коран, поэтому в Терновой балке Алимбек отводил душу.

– Ну что, Али, будешь нашу горилку пробовать? – спрашивали казаки, подмигивая друг другу.

– Ай, нэльзя, грэх большой, – притворно вздыхал Алимбек, а потом, хитро прищурившись, добавлял: – Но если чуть-чуть, то можно. Аллах нэ увидит!

Казаки любили подшучивать над Алимбеком, особенно когда тот уже изрядно хмелел:

– Эй, басурман, гляди, как бы тебя наша Марфа не окрутила! Будешь тогда не ногаем, а казаком!

– Ай, нэт-нэт, – отмахивался Алимбек, – мнэ и так хорошо. Я – купэц, вольный чэловэк!

– Да ладно тебе, – не унимались местные. – Женим тебя на нашей казачке, усы подкрутишь, шаровары наденешь – вылитый казак будешь!

Алимбек только посмеивался в ответ, но твёрдо стоял на своём. Распродав товар, он ещё неделями гулял в Терновой балке. Бывало, что и спускал на ветер весь вырученный барыш, но всё равно уезжал счастливый.

– Али, вертайся быстрей! – кричали ему вслед.

– Скоро, дорогие, скоро! – отвечал Алимбек, взмахивая рукой. – Ещо дочка эсть, нэвеста хорошая. Готовьте калым!

И хутор взрывался хохотом, провожая своего любимого купца. А Алимбек, сидя на своём низкорослом степном коньке, улыбался в усы, довольный встречей с весёлыми казаками и любимыми дочерьми.

Несмотря на постоянные стычки с ордой, никто на хуторе не попрекал Алимбека. Все понимали – политика и вера это одно, а купеческое дело и человеческая дружба – совсем другое. Как говорится, «война войной, а обед по расписанию». Однако, после последних кровавых событий, куда-то запропастился наш купец. Дочери его заволновались, да и казаки почуяли неладное, тем более что со стороны ногаев вообще перестали приходить караваны.

Через время, Алимбек всё же объявился, но уже без товара и без прежней улыбки на смуглом лице. Приехал он только на одном коне, и вид у него был мрачнее тучи. Казаки сразу окружили его, встревоженные столь необычным появлением своего друга.