Дикое поле - Дмитрий Каркошкин

Алимбек тяжко вздохнул:

– Беда идёт, брат-казак. Большой беда. Джаум-Аджи мурза войско собирает. На вас идти хочет.

– Да ну? – нахмурился Холодок. – Не брешешь?

– Нашим всем говорят – казак не ходи. Чужой купец ловят, чтобы вам не сказал. Я сам еле-еле убежал.

– Ну, будя, ата, – подбежала к нему младшая дочь. – Хорошо что пришёл. Мы тебя в обиду не дадим.

– И то правда, – поддержал Лютый. – Ты, Али, теперя наш. Хучь и не казак, а всё ж свой человек.

– Не журись, кунак! – хлопнул его по плечу Чига. – Заживёшь у нас, што твой пан!

Алимбек слабо улыбнулся:

– Спасибо, якши казак. Только сердце болит. Как там мой люди, в степь?

– Э-э, брат, – протянул Холодок. – Выбор твой нелёгкий, да верный. Мы такое ценим. Жалеть не будешь. А как мурзу твоего турнём, можешь тогда и всю родню сюды звать, земли хватит, для хороших-то людей!

– Ну чё, кунак, – подмигнул Чига, – Теперя и горилки можно! За новоселье-то, а?

Казаки дружно загоготали, и даже Алимбек усмехнулся в усы. Повели его в курень, наперебой зазывая к себе. А над хутором тем временем сгущались тучи.

В Терновой балке воцарилось тревожное оживление. Весть о грядущем нашествии ногайцев всколыхнула казаков, словно камень, брошенный в стоячую воду. Холодок, облечённый теперь непререкаемой властью атамана, взял бразды правления в свои крепкие руки.

– Братья-казаки! – обратился он к собравшимся на выгоне. – Идёт беда на нас! А потому слухай сюды! Пьянки прекратить! Оружие изготовить! Нам сплоховать не можно, за нами семьи и честь казачья!

Под его строгим надзором, хутор стал преображаться в неприступную крепость. Атаман лично обходил каждый двор, отбирая всех, кто мог держать оружие.

– Ты, Митрий, хоть и сед, а ещё крепок. Бери ружьё, станешь в окопы, – говорил он старику, опиравшемуся на клюку.

– Рад стараться, Степан Трифонович! – отвечал тот, расправляя плечи. – Покажу ордынцам, как дед Митрофан даёт оборотку поганым!

Юношей, едва оперившихся, Холодок определил в лучники:

– А ну, хлопцы, покажите, на что годны! Кто из лука метко бьёт?

– Я, дядька Степан! – выступил вперёд веснушчатый паренёк. – На прошлой неделе зайца на скаку подстрелил!

– Добре, – кивнул атаман. – Будешь в отряде лучников. Готовьте стрелы, да побольше!

Так набралось более двухсот защитников. Всех стариков Холодок определил в стрелки, поручив им самое ценное оружие – огнестрельное.

– Слухайте сюды, – наставлял их он. – Каждый выстрел на вес золота. Бейте наверняка, не тратьте зря пороху! И чтоб у каждого было по нескольку заряженных ружей под рукой.

Казаки принялись готовить ружья к бою. Это было непростое дело – каждый выстрел требовал тщательной подготовки. Засыпать порох, забить пыж, вложить пулю – всё это занимало драгоценное время.

– Эх, кабы нам ружья, что сами заряжаются! – мечтательно протянул один из пожилых защитников.

– Дурак думками богатеет! – хмыкнул другой бывалый стрелок. – Ты меньше распотякивай, давай шевелись. Да не один ствол готовь, а три-четыре сразу!

Демид, слушая этот разговор, невольно усмехнулся. «Эх, старинушки, – подумал он, – Знали бы вы про автоматы Калашникова! Вот бы парочку сюда – мы б всю степь вмиг разогнали!»

На переднем крае обороны закипела работа. Казаки рыли окопы, вбивали колья, готовили «чеснок» – острые железные шипы, способные покалечить лошадей противника. В некоторых местах, вырыли волчьи ямы, замаскировав их ветками и травой.

Чига предложил ещё одну идею:

– А давайте-ка, браты, наделаем чучел казачьих! Расставим их по валу, пусть татарва издали думает, что нас вдвое больше!

– Дельно гутаришь! – одобрил Холодок. – Так и сделаем.

Несмотря на серьёзность положения, терновчане не теряли присущего им юмора и бесшабашности.

– Эй, казаки! – гаркнул Патеха, выпячивая грудь. – Да я этих копчёных голыми руками раскидаю! Кого за ноги схвачу – по степи помолочу!

– Ага, – подхватил Чига. – А наш Дёмка-шайтан, и подавно их всех в бараний рог согнёт! Небось, половина орды в штаны наложит, как его в деле увидит!

– Да что там половина! – загоготал молодой казак. – Мы их всех, как котят слепых, в мешок соберём да в речку скинем!

– Ну-ну, орлы, – осадил их Холодок, хотя и сам не сдержал ухмылки. – Ногаи – враг сурьёзный. Встретим по всей форме!

Демид слушал эти бахвальства с тревогой. Он понимал, что казаки возлагают на него большие надежды, но сам не был уверен, что сможет повторить то, что случилось на свадьбе. Тогда, всё произошло спонтанно, в состоянии крайнего напряжения. А сейчас, как ни старался, он не мог войти в то особое состояние по собственному желанию. «Что, если в разгар боя не получится использовать свою силу? – с беспокойством думал Демид. – Хотя, даже без этого я смогу постоять за себя и товарищей. Не зря же столько тренировался с саблей».

На дальние рубежи отправились лучшие пластуны, наши старые приятели – Бэн и Чуб. Им предстояло первыми заметить приближение врага и предупредить хутор.

– Глядите в оба, хлопцы, – напутствовал их атаман. – Не проморгайте копчёных! Дюже важное дело вам поручено.

– Не сумлевайся, батька, – ответил Бэн. – Мы и муравья в степи углядим, не то что орду!

Так Терновая балка готовилась к отражению грозного нашествия, уповая на казачью удаль, воинскую хитрость и милость божью.

Глава 15. Ристалище

Терновая балка 1778 год.

Две недели тревожного ожидания тянулись для казаков Терновой балки словно вечность. Каждый день они вглядывались в горизонт, ожидая увидеть зловещие силуэты вражеских всадников. И вот, однажды утром, тишину разорвал стук копыт – это Бэн с Чубом вернулись из дозора, загнав своих коней почти до смерти.

– Идут! – выкрикнул Бэн, спрыгивая с седла. – Орда приближается!

Холодок тут же подступил к разведчикам, требуя подробностей.

– Сколько их? – спросил он напряжённо.

Бэн и Чуб переглянулись, не решаясь сказать всю правду.

– Много, батька, – ответил наконец Чуб. – Некогда было считать, пылью всё заволокло.

Но Демиду, Бэн шепнул правду:

– Их там тьма, без твоей силы никак не сдюжим.

Хутор мгновенно пришёл в движение. Казаки занимали позиции: кто в окопах, кто на конях. Напряжение нарастало с каждой минутой.

И вот, из-за горизонта показалось вражеское войско. У казаков перехватило дыхание – ногайцев было несколько тысяч. Их конница заполнила всю степь, насколько хватало глаз.

– Мать честнáя, – прошептал кто-то. – Да их там как саранчи!

– Хлопцы, – сглотнул Патеха, бледнея. – Кажись, нам конец пришёл.

Чига, обычно не лезущий за словом в карман, только молча крестился.

Ужас объял Терновую балку. Женщины заголосили, дети заплакали. Даже самые отчаянные храбрецы почувствовали, как холодеет в груди.

Когда до хутора оставалось меньше версты, орда остановилась. От неё отделились несколько нарядных всадников и начали медленно приближаться, давая понять, что ждут