Город - Сергей Юрьевич Михайлов

в пустыне, где я всегда был вооружен, и рядом со мной был шагунг, естественный враг зонга, я видел этого хищника только издалека. Но по рассказам азалов знал, насколько он опасен. И вот теперь я сам видел это – зубов в скалившейся пасти было столько, что хватило бы на трех псов. Зверь смотрел на меня злыми маленькими глазками, но почему-то не нападал.

Я перевел дух. Значит, еще не умру. Я не представлял, откуда здесь взялся зонг – крокодил на собачьих ногах, представитель мира, который я так быстро покинул сегодня утром. В местном мире, среди снегов, он явно бы не выжил. Однако, я уже насмотрелся на столько чудес, что появление зверя из Великой Пустыни, совсем не удивило. Гораздо больше меня волновал забор из острых желтых зубов, находившийся в метре от меня.

– Ну, вот, теперь можем разговаривать.

Огромные щеки толстяка расплылись в улыбке, он поднял пистолет, направил на меня и опять, как тогда в бане изобразил губами выстрел.

– Пых!

Я наконец оторвал свой взгляд от зверя, и огляделся.

– Зачем все это? Что они тебе сделали?

На полу рядом со мной лежал Василай, из его уха текла кровь, он дышал, но явно был без сознания. Возле банщика лежала обычная бейсбольная бита из нашего мира. Я сразу связал кровь из уха и эту штуку – похоже, «землячок» именно ею вырубил хозяина. В углу комнаты, прямо на полу сидели Савейя и её мать. У женщины были разбиты губы и порван свитер, через дыру было видно красивое белое плечо. Мать и дочь обнялись, Савейя беззвучно плакала. Мать посмотрела на меня, и я прочитал в её взгляде укор, похоже, она во всем винила меня. И, к моему стыду, это подтвердилось.

– Это ты во всем виноват, – толстый перевернул еще одно кресло и уронил в него свой зад. – Мог бы сразу мне сказать кто ты такой, и я бы тебя еще в бане повязал. Не надо было бы устраивать все это.

Он обвел рукой комнату.

– Что за хрень? Я тебя и сказал все сразу. Валера, ты явно не дружишь с головой. И убери зонга, а то он явно хочет пообедать мной.

– Как говоришь его зовут? Зонг? Блин, ну и названия в этом мире. Не, убирать я его не буду, слава богу, теперь меня предупредили, насколько ты опасен. Пусть собачка лучше будет на стреме.

Зверь словно понял, что говорят о нем и клацнул пастью.

– Да, что за дурдом каждый раз! – разозлился я. – Кто тебя предупредил? При чем здесь я?

– Заткнись, – больше не обращая на меня внимания, сказал он. Видимо, полностью доверял «собачке». Он, кряхтя, наклонился и поднял с пола валявшуюся бутылку. Там еще оставалось четверть того напитка, что мы пили тут полчаса назад. Валера поднес горлышко к носу, щеки опять раздвинула широкая улыбка.

– Ты смотри, нормальное пойло. А мне, козлы, такого не давали.

Когда он отвлекся, я попробовал изменить позу, повернуться чуть боком, чтобы Валера не заметил нож. Это единственное оружие, что у меня осталось, и я не хотел лишиться и его. Хоть я и понимал, что моя реакция не идет ни в какое сравнение с реакцией зонга – я сам видел, как он носился по барханам – но, надежда умирает последней. Я чувствовал, как в душе разгорается тот огонек, который столько раз прежде толкал меня на авантюры. Первоочередной целью у меня теперь стало, не помочь хозяевам, так гостеприимно встретившим меня, а отомстить за все этому толстому ублюдку. Теперь он олицетворял для меня все зло в этом мире, словно отомстив ему, я отомщу всем ополчившимся на меня. А за сегодня их было не мало – начиная с торговца Гракса, обманом затащившего меня в комнату с волшебной дверью.

Зверь опять клацнул зубами – среагировал на мое движение. Банщик в это время запрокинул голову и начал делать громадные глотки прямо из бутылки. Так что для него все прошло незаметно. Я очень медленно начал двигать правую руку к ремню, где висел нож. Я не представлял, чем мне поможет нож против ста килограммов быстрых мышц, вооруженных когтями и клыками, но это было уже не важно – ярость клубилась внутри меня грозовым облаком, готовая в любую минуту вырваться наружу.

Василай очнулся как раз вовремя, я не в силах больше поддерживать напускное спокойствие, был готов уже выдернуть нож и ввязаться в схватку. Он резко сел, схватился за голову и застонал.

Зверь среагировал мгновенно – извернулся, чавкнул и голова Василая исчезла в огромной пасти. Савейя страшно закричала, толстяк захлебнулся, отбросил бутылку и вскочил. Реакция для такого жиртреста у него была совсем неплохая – он словно акробат увернулся от пролетевшего рядом с лицом массивного хвоста зонга с острыми костяными пластинами, отпрыгнул в сторону и присел за перевернутый стол.

Как только зонг напал на беднягу Василая, я сразу забыл, что только что хотел во чтобы то ни стало разорвать «землячка». Тело начало действовать само, подчиняясь только командам спинного мозга – я выдернул нож, прыгнул на шершавую сухую спину «крокодила» и со всей силы воткнул черное лезвие в основание черепа зверя.

– Ну ты молодец! Силен. Такую тварь завалил.

Похвала из уст бандита меня нисколько не порадовала.

– Ну и хорошо. Я блин, и сам его боялся, – неожиданно признался толстяк. – Все ихние твари, все до одной страшилища, и ни хрена не знаешь, что они могут выкинуть.

Валера сидел в единственном целом кресле, а мы вчетвером, напротив, на полу. Землячок крутил в руках Маузер, иногда вскидывал его и направлял на нас.

– Завалить бы на хрен всех вас, да и забыть обо всем.

По тому как он поглаживал пистолет, как то и дело брал его в руку и положив палец на спуск, потихоньку начинал давить, я чувствовал, что ему не терпится применить оружие. Его поросячьи глазки при этом темнели и начинали блестеть. Похоже, ему нравится убивать, подумал я, но тут же оборвал себя – откуда мне это знать, может он просто любит оружие. Однако следующая его фраза, сразу подтвердила худшее.

– Прямо как домой вернулся. Я так когда-то Мишу-Жигуля вместе со всей семьей завалил. Он до этого тоже крутой был, обещал меня и моих ребят на ленточки нарезать, а как я стал его сосунков перед ним убивать, так сразу на колени упал и заплакал. Просил его вместо них убить.

Толстяк передернулся и коротко хохотнул.

– А я, наоборот,