Точка невозврата - Юрий Александрович Уленгов

Конвой топал позади — четверо бойцов, но уже без прежнего напряжения. Автоматы за спинами, руки в карманах. Это внушало определенные надежды.

Перед нами выросла Стена, и я невольно задрал голову.

Вблизи она впечатляла. Не красотой — какая, к черту, красота в бетонных блоках? — а основательностью. Десять метров, не меньше. Может, все двенадцать. Сверху — колючка спиралью, камеры через каждые двадцать метров, пулеметные гнезда. Это не забор. Это — заявление. Мол, мы тут надолго, и хрен вы нас отсюда выковыряете.

— Внушает, — сказал Рокот.

— Угу, — я кивнул. — Интересно, сколько они ее строили.

— Четыре года, — подал голос Ли. — Начали почти через год после Дня Ноль. И еще не закончили — есть участки, где только временные укрепления.

Четыре года. Пока в Москве все грызлись за обломки прошлого, пока «ГенТек» устанавливал свои порядки, пока Эдем перемалывал людей в фарш — эти ребята строили стену. Планировали. Думали о будущем.

Может, не такие уж они и идиоты, эти Фениксы.

Мы остановились у ворот. Здоровенные, блин! Такие тараном с разбегу хрен вынесешь. Разве что из танка прямой наводкой, да и то не факт.

Один из конвоиров отошел в сторону, забубнил что-то в рацию. Я не прислушивался — смотрел на стену, на ворота, на вышки по бокам. На пулеметчиков, которые смотрели на нас сверху вниз. Без особого интереса, но внимательно. Работа у них такая.

— Принято, — конвоир убрал рацию, кивнул остальным. — Открывают.

Загудели механизмы — где-то внутри стены, глухо, утробно. Ворота дрогнули и поползли в стороны. Медленно, тяжело. Тонны металла, приводимые в движение черт знает какими моторами.

За воротами открылся шлюз.

Я присвистнул. Мысленно, конечно — не хотелось показывать, что впечатлен. Но было чем.

Пространство между внешней стеной и внутренней — метров тридцать шириной. Бетонный пол, отполированный колесами. Стены с обеих сторон — глухие, высокие, с бойницами через каждые пять метров. Сверху — решетка, колючка, еще бойницы.

Классическая ловушка. Прорвешься через первые ворота — и окажешься в бетонном мешке. Под перекрестным огнем сверху и с флангов. Как по учебнику все.

— Нравится? — Ли заметил мой взгляд.

— Очень, — буркнул я. — Понравятся еще больше, когда увижу их с той стороны.

Ли усмехнулся.

В шлюзе стояли два броневика.

Угловатые коробки на широких колесах, покрытые матовой серой броней. Ничего изящного, никакого дизайна — чистая функция. Пулеметы на крышах, узкие щели бойниц, толстые двери с массивными петлями. Рабочие лошадки, не парадные. Такие не на выставках показывать — на таких воевать.

— Наш транспорт? — спросил Рокот.

— Он самый, — Ли кивнул на ближайшую машину. — Залезайте.

Задняя дверь была уже открыта. Внутри — скамьи вдоль бортов, тусклая лампочка под потолком, запах солярки и оружейной смазки. Ничего лишнего.

Я залез первым, уселся у борта, прислонился спиной к холодному металлу. Рокот устроился напротив, Гром — рядом со мной. Ли забрался последним, примостился у двери. За ним полезли конвоиры — по двое в каждую машину.

Дверь захлопнулась.

— Уютненько, — буркнул Рокот, оглядывая внутренности броневика.

— Бывало и хуже, — отозвался Гром.

— Это да, — Рокот усмехнулся. — В камере было теснее.

Двигатель взревел, машина качнулась и поползла вперед. Рядом зарычал второй броневик.

Машины тронулись.

Снова загудели механизмы. Внешние ворота — я видел их в щель бойницы — начали расходиться. Медленно, степенно, будто нехотя выпуская нас наружу.

Свет ударил в глаза. Не яркий — откуда тут яркий, под этим свинцовым небом? — но другой. Живой. Дневной.

Я прильнул к бойнице.

Дорога. Широкая, многополосная, уходящая вдаль плавной дугой. КАД — знаменитая питерская кольцевая, которая когда-то опоясывала весь город. Асфальт потрескавшийся, в выбоинах и заплатках, но проезжий. Вдали, почти неразличимые в серой дымке, виднелись шпили небоскребов.

— Красота, — хмыкнул Рокот, тоже глядя в свою бойницу. — Прямо открытка.

— Погоди, — отозвался Ли. — Дальше будет еще красивее.

Броневик набирал скорость. Трясло немилосердно — подвеска у этих коробок явно не для комфорта проектировалась. Но мне было плевать. Я смотрел в щель бойницы и пытался понять, куда мы едем. И что нас там ждет.

Позади осталась Стена — я видел ее в заднее окошко, громаду бетона и металла, перечеркивающую горизонт. Позади остался фильтрационный лагерь со всем его дерьмом. Позади остались мои люди — Молот, Вьюга, Лиса, Шило, Серый. И Гэл.

Я стиснул зубы.

Ничего. Разберемся. Поговорим с этим их командованием, объясним ситуацию, договоримся. А потом заберу своих. Всех до единого.

Броневик подпрыгнул на очередной выбоине, меня тряхнуло так, что я чуть не прикусил язык.

— Дороги у вас, — проворчал Рокот, — как после бомбежки.

— После бомбежки и есть, — спокойно ответил Ли. — Кое-где. Но чиним понемногу.

Я откинулся на холодный металл борта и прикрыл глаза.

Путь в штаб-квартиру начался. Посмотрим, что там за командование такое. И чего они от нас хотят.

Чего от них хотим мы — я понимал прекрасно. И очень надеялся, что это не окажется слишком много.

Глава 18

Броневик трясло.

Не так, как в Москве, где каждый метр дороги — это лотерея с призами в виде воронок, обломков и трупов техники. Здесь было попроще: асфальт местами даже сохранился, и колеса не столько прыгали, сколько гудели на стыках плит. Но все равно трясло — монотонно, нудно, выматывающе. Подвеска отрабатывала каждую выбоину коротким тычком в позвоночник, и попытка задремать, привалившись к борту, закончилась тем, что я дважды приложился затылком о металл.

Третий раз я решил не рисковать.

Рокот сидел напротив, привалившись плечом к переборке, и, судя по мерному сопению, ухитрялся дрыхнуть. Вот что значит опыт — мужик научился вырубаться в любом положении и при любой тряске. Завидное качество. Ли расположился ближе к кабине, уткнувшись в планшет, рядом с ним сидел Гром, с любопытством глядя в окно. Двое конвойных — по одному на каждый борт — молча пялились в пустоту. На нас они старались не смотреть. То ли приказ, то ли просто нервничали.

Их можно понять. Одного синтета в десантном отсеке хватило бы за глаза, а тут еще Рокот — здоровенный кабан, который даже без оружия выглядел как ходячая угроза национальной безопасности. Ну и Гром со своей лысиной и растрепавшейся бородищей тоже не подарком выглядел.

КАД тянулась бесконечной серой лентой. В узкие бойницы бронеплит было видно немного: обочина, заросшая бурой дрянью, покосившиеся ограждения, иногда — ржавый остов легковушки, сдвинутый к краю, чтоб не мешал проезду. Кто-то здесь