Забытая всеми - Владарг Дельсат

Я вбегаю вслед на ней в какое-то огромное помещение, совершенно не запомнив дорогу, а в это время прямо на моих глазах нечто, похожее на огромное насекомое, вспарывает, как консервную банку, обшивку корабля. Интересно, откуда я знаю о консервной банке? В Тридевятом их не бывает… Но прогнав эту мысль, я устремляюсь вперёд так быстро, что меня не успевают остановить. Я будто чувствую, где моя Маришка, просачиваясь сквозь небольшой пока разрез прямо в ничем не отличающуюся ото сна каюту, где на кровати лежит очень маленькая пушистая девочка. Она не полностью пушистая, но мне сейчас это и неважно. Я подхватываю с круглой кровати маленькое тельце, прижимая к себе.

— Мама… — шепчет малышка. — Ты пришла…

Она закрывает глаза и замирает, а я пугаюсь чуть ли не до обморока, но затем слышу тихое дыхание. Жива. Жива моя маленькая. Теперь нужно её показать медикам и согреть мою Маришку. С этими мыслями я почти бегом устремляюсь в расширяющуюся щель, которую проделывает огромное насекомое, меня ничуть не пугающее, потому что главное — это доченька.

Глава двадцатая

Маришка очень маленькая, но при этом не позволяет никому взять её в руки. Никому, кроме меня и Серёжи. Вспомнив о том, что мне бутылочку детскую приготовили, держа малышку на руках, я даю ей соску, с которой малышка очень быстро справляется, а не сумевший осмотреть Маришу местный доктор только разводит руками, поэтому мы спешим домой. В каюту не уходим, находясь в рубке корабля. Дома лекари наши есть, Яга опять же, она разберётся. При этом разговариваю я с Маришей только через оберег, иногда даже не видя, говорит ли она. Надо будет Ягу спросить, что это значит.

Выпив около половины бутылочки, Маришка вдруг начинает меняться. Она меняется прямо у меня в руках, что вызывает удивлённый возглас Серёжи, отвлёкший Аф'и'лара от командования кораблём. Местный самый главный начальник подходит ко мне, но останавливается на расстоянии, наблюдая за тем, как становится другим тело малышки. Сначала исчезает шерсть, показывая, что с полом хотя бы мы не ошиблись. Я заворачиваю маленькую в поданный мне отрез ткани, поэтому могу только наблюдать за лицом, а оно становится похожим на наши с Серёжей, при этом мои ощущения говорят, что так правильно.

— Это Хатуль, — сообщает мне Аф'и'лар, явно опасаясь малышку. — Их раса была полностью уничтожена около тысячи лет назад, потому что представляла из себя страшное оружие.

— Что вы имеете в виду? — интересуется Серёжа, а я просто улыбаюсь маленькой и глажу её по голове между ушками, что очень нравится Маришке. Рядом сидит улыбчивая Алёнка, подсказывая мне, как правильно обходиться с малышкой.

— Хатуль — смертельно опасные существа, — вздыхает Аф'и'лар. — Они попадают на планету в таком вот виде, приобретают черты живущих там, а потом вырастают и начинают убивать.

— Серёжа, — говорю я ласковым тоном, всё уже поняв, — вспомни, Афаил не могут принять чужого ребёнка даже своей расы. Что будет, если такую лапочку не любить? Представь, некая кукушка…

— Я понял, — кивает мне любимый, начиная объяснять Аф'и'лару то, что поняли и мы уже. — Если представить, что некая раса не способна воспитать своих детей по той или иной причине, подкладывая их другим разумным, тогда получается, что это не нападение, а…

— А спасение, только вот мы не способны принять чужое дитя… — всё понимает адмирал. — Целая раса уничтожена из-за непонимания…

Несмотря на то, что с тех пор прошло много лет, Аф'и'лар искренне переживает это, я вижу. Но при этом он принимает мою догадку как истину в последней инстанции. Интересно, почему так? Непонятно. При этом Маришка продолжает есть, полностью сосредоточившись на этом процессе. Кажется, даже ушки её при этом становятся меньше.

— Она адаптант, — объясняет мне сестрёнка. — Это значит, что скоро её будет не отличить от наших детей. При этом она полностью адаптируется к нормальной физиологии, а так как ей едва-едва годик…

Я понимаю, что хочет мне сказать Алёна. Бал и школа подождут пару циклов, потому что без меня на первых порах Маришка не сможет. Значит, это решилось и незачем думать лишний раз. Нужно теперь понять, как сделать так, чтобы Маришка приняла кого-то ещё, а не только меня и Серёжу. В конце концов, я сама ещё ребёнок, у меня школа впереди… надо будет спросить мамочку, потому что она всё-всё знает! Ну а пока мы на всех парах идём домой.

Но тут к Аф'и'лару подходит другой разумный, отличающийся для меня только цветом глаз. У него они ярко-синие, и это, судя по всему, что-то означает. Так вот, этот новый представитель расы что-то показывает адмиралу, явно задав вопрос, на что Аф'и'лар кивает, обращаясь затем к нам.

— Наши инженеры, — произносит он, — обнаружили кристалл с записью, желаете ли вы, чтобы мы включили её или…

— Включайте, — улыбается Серёжа, обняв меня покрепче.

Происходит какая-то непонятная мне суета, а затем прямо передо мной появляется изображение большого кота. Почему-то у меня ощущение того, что он с грустью смотрит на нас, но ещё и с надеждой в глазах.

— Разумные! — произносит он, но его явно не понимает никто, кроме нас, поэтому Серёжа начинает вполголоса переводить. — Вас приветствует раса Рибар! Тяжёлая болезнь, сводящая с ума взрослых особей, поразила наше сообщество, потому мы разослали в разные концы Галактики наших детей. Они находятся в глубокой заморозке и сохранятся тысячи лет. Молю вас, разумные, позаботьтесь о них!

Он говорит об особенностях расы, действительно оказавшейся адаптантами, а я вижу удивление и какую-то растерянность на лице Аф'и'лара. Он будто не верит своим ушам, но при этом ещё и понимает, о чём говорит большой кот. А вот я не очень, но не расстраиваюсь, ведь у меня в руках спит моя Маришка. Единственное, что я осознаю, — раса другая, но мне всё равно, ведь в моих руках спит волшебное чудо. Опасна ли была её раса, неопасна, для меня это не играет никакой роли, потому что моя Маришка — чудо, и горе тому, кто в этом усомнится.

— Рибар — это легенда, — качает головой Аф'и'лар. — Можно сказать, сказка, поэтому о них ничего не известно. Раса загадочно исчезла несколько тысяч лет назад, а на смену им пришли Хатули. Значит, вот в чём причина была…

Алёнка объясняет мне, что раса моего котёнка переродилась, потом была уничтожена, и поэтому таких, как она, больше нет. Единственная