Забытая всеми - Владарг Дельсат

так как корабль теряет атмосферу, и скоро Маришка просто задохнётся. Эта новость именно новостью для меня не является, потому что я уже поняла, но вот будучи озвученной вслух, она пугает просто до трясучки, поэтому я надеюсь, что мы сможем спасти ребёнка.

* * *

Они называют мамочку великой! И меня тоже, потому что я мамина дочка, вот прямо так и говорят, отчего я сначала удивляюсь. Встретивший нас на той стороне перехода дядя очень высокий, у него серебряные волосы, острые неподвижные уши и жёлтые глаза. А ещё он тут, похоже, самый главный. А оберег-переводчик отлично справляется с функцией перевода, потому что языки у нас разные.

Я обнаруживаю, что мы находимся в большой комнате под названием «рубка». Этот самый главный стоит в центре, а на него, да и на нас смотрят с удивлением, но и с улыбкой. Я буквально чувствую их улыбки, хотя с мимикой у них не очень. Выглядят они похоже на Аф'и'лара, но глаза у них разного цвета, и у меня ощущение, что это что-то значит.

— Разумные! — негромко произносит он, но у меня такое чувство, что слышат нас все. — Мы избраны Великой Матерью для выполнения особой задачи — ребёнок вымершей расы притянулся к её дочери. Мы обязаны спасти дитя, потому я приказываю: старт с максимальным ускорением! Мы идём в сектор Так!

— Сектор Так? — удивляется кто-то, но затем смотрит на нас троих, улыбается и кивает.

— Дети Великой Матери, — обращается к нам Аф'и'лар. — О вас позаботится Ка'ирлана во время нашего пути. Пока же вы можете остаться здесь или же отдохнуть в каюте.

— А как вам будет удобнее? — интересуется Серёжа, а затем, улыбнувшись, кивает. — Значит, в каюте.

— Ты мудр, — кивает ему Аф'и'лар. — Ка'ирлана, прошу.

Он отворачивается от нас, потому что, видимо, ему нужно работать, а к нам подходит девушка. Она отличается от мужчин не только фигурой, но и цветом глаз, они у нее глубокого зелёного цвета, просто завораживают, волосы сплетены в две косички до пояса, а сами они вполне обычного, пшеничного цвета. Девушка улыбается нам всем, молча показывая направление, но я всё же не могу удержаться от вопроса.

— А почему маму Великой назвали? — интересуюсь я.

— Наша раса, — мягко улыбается мне Ка'ирлана, — неспособна принять потомка не своего помёта, таковы наши особенности. Поэтому, став родителями, наши соплеменники остаются подле своего дитя, ведь оно погибнет в другом случае, а ваша родительница…

Ка'ирлана начинает свой рассказ, провожая нас куда-то по узким, будто заросшим мхом, коридорам. Их раса не воспринимает чужих детей на генетическом уровне. Учёные пытаются что-то сделать уже не одно поколение, но у них ничего пока не выходит. Но есть у них легенда о женщине, что могла принять и воспитать чужого ребёнка, ибо воспринимала всех потерянных детей своими. Именно её и назвали Великая Мать. Моя мама, с её принципом «чужих детей не бывает», отлично вписалась в эту легенду, а ещё, оказывается, кто-то из младших происходит из этого народа. Мамочку попросили, и она, конечно же, не отказала. Поэтому хотя бы из благодарности мы сейчас летим в отдалённый сектор, очень опасный для кораблей, но ради спасения ребёнка… И я просто застываю с открытым ртом, потому что для народа Афаил наша мамочка — легенда. А для нас — просто всё на свете.

— Вы отдыхайте, — говорит нам девушка, заводя в каюту. — Перед прибытием я приду за вами.

— Спасибо, — благодарю я её, чувствуя сонливость.

Спали мы, конечно, мало, но при этом будто что-то зовёт меня в сон, и я понимаю, что именно. Маришке плохо без мамочки, возможно, ещё и страшно, поэтому я погружаюсь в сон, потянувшись к своей доченьке. И действительно, стоит мне только настроиться, я снова появляюсь в её каюте. Странно, она же совсем недавно проснулась, почему опять уснула?

— Мамочка! Мамочка! — бросается мне навстречу ребёнок. — Голос сказал, что лучше поспать, чтобы не мучиться.

Я очень хорошо понимаю, что это значит — кислорода на корабле остаётся мало, и ребёнку советуют уснуть, чтобы… Чтобы она не мучилась, умирая от удушья, а ушла во сне. Но я не хочу, чтобы она уходила, поэтому растерянно оглядываюсь на Серёжу. Он на мгновение задумывается, а потом обращается к Марише:

— Попроси голос изолировать твою каюту, направив весь возможный кислород в неё, сможешь? — с тревогой спрашивает мой любимый.

Доченька кивает, становясь полупрозрачной, а затем снова возвращается к нам. Она прижимается ко мне, ищет ласки, и я глажу её, обнимаю, устраивая на руках. Серёжа молчит, ожидая, что скажет малышка. А она тихо всхлипывает, будто стараясь почувствовать меня всем своим телом.

— Голос сказал, что сделал, и это увеличит какой-то срок на двадцать часов, — тихо произносит малышка. — Это значит, что я скоро усну навсегда и буду с тобой.

— Ты и так будешь со мной, маленькая, мы успеем! — я искренне верю в свои слова.

— Как хорошо, что ты появилась, мамочка, — она укладывается на моих руках, глядя на меня снизу вверх. В этих глазах столько любви, что я чуть не плачу. Мы успеем, просто должны успеть!

— Давай я расскажу тебе сказку, — предлагаю я ей, на что моя маленькая кивает.

Я рассказываю ей сказки, глажу и очень жалею, что не умею вылизывать. А малышка говорит о том, что верит — мамочка успеет. Но постепенно её голос совсем незаметно, но слабеет. Я понимаю, что время её на исходе, и паникую уже, начиная плакать, но Серёжа вступает в разговор, уча малышку дышать пореже, чтобы сохранить воздух. Он откуда-то всё это знает, и я просто тихо всхлипываю от осознания этого.

Но ничто не может длиться вечно, поэтому малышка постепенно слабеет у меня в руках, отчего я уже плачу, не сдерживаясь, но меня тотчас вышибает из сна. Ка'ирлана будит меня очень осторожно, но я всё равно резко вскакиваю, а она приглашает меня с собой.

— Мы нашли этот корабль, — сообщает она. — Решили не будить вас, пока не будем уверены.

— Где он? Долго до него? Малышке совсем нечем дышать! — я уже и в реальности всхлипываю.

— Вот ты какая, Великая Мать, — шепчет Ка'ирлана. — Остатки корабля заводят в док, туда сейчас дадут воздух, чтобы вернуть тебе твоё дитя.

— Спасибо, Ка'ирлана! — от души говорю я ей. — Можно я…

— Пойдём, — она явно хочет добавить что-то, но останавливает себя, зато идёт очень быстро. Мы с Серёжей едва поспеваем за ней, но при этом она ещё и рассказывать успевает. — Это один отсек корабля, его взрывом, видимо,