Забытая всеми - Владарг Дельсат

мамочка уже предупредила бессмертного нашего, поэтому тороплюсь наружу, сразу же увидев легендарных наших, которых называют просто Едиными — у них слившиеся души, и творят они настоящие чудеса. Учитывая, что они тоже здесь, задача может оказаться непростой, но я знаю — будет сделано всё возможное, чтобы найти Маришку.

* * *

Обычно из сна никого перенести невозможно, но мама однажды сделала это, поэтому я верю. Мама может всё, я знаю это абсолютно точно. Несмотря ни на что, Маришка погибнет, даже если я всегда буду с ней во сне, ведь она совсем одна и маленькая. Тут ещё есть нюанс. Комнату создало её подсознание, а так как она больше ничего и не видела в жизни, то эта комната, которую мой Серёжа назвал «каюта», и есть то, где живёт малышка.

— Всё-таки эта история отличается от нашей, мама, — произносит сестрёнка. — Тут нет совершенно никакого выхода, да и я тогда постарше была, больше могла понять, а тут совсем котёнок. Необычный, но котёнок.

— Вы не замечаете ещё кое-чего, — замечает Кощей. — Ну-ка, Алёна, посмотри на сестрёнку иначе. Я знаю, ты умеешь.

Я не понимаю, что это значит, но Алёнка явно осознаёт. Она внимательно смотрит на меня и вдруг вскрикивает. В глазах её появляется удивление, она что-то увидела, что поражает мою сестрёнку до глубины души. Мамочка сначала удивлённо смотрит на неё, а потом в глазах я её вижу понимание.

— Значит, родственная раса, — произносит мама. — Связь?

— Связь, — кивает сестрёнка ей в ответ. — Совершенно непонятно, как такое возможно, ведь они виделись только во сне, но связь.

— О чём вы говорите? — не понимаю я.

— У котят отдельных рас создаётся психоэмоциональная связь с родителями, — объясняет мне Кощей. — Помню, не так давно… В общем, было такое уже, но там девочка приволокла котят из описанного мира, здесь же история другая. Но раз связь уже есть, то значит это только одно.

— Макошь, — одним словом всё объясняет мамочка.

Действительно, получается, не просто так я в сон котёнка попала, потому что если это игры Судьбы, то с ней спорить бесполезно и очень опасно. Значит, сопротивляться нечему, впрочем, я и не хотела, у Мариши действительно же больше никого нет. Вопрос только в том — почему? Почему именно мы с Серёжей, а не мамочка, например? Может быть, это какое-то испытание? Не знаю, но это сейчас и неважно, ибо, получается, кроме нас с Серёжей, ей помочь некому, ну а раз так…

— Возможно, всё происходит потому, что Маша твоим путём прошла, — замечает папочка мамочке, только мне это непонятно. Ну, сказанное им, конечно.

— Возможно, — кивает она в ответ, — но повторять ту же историю мы не будем. Кощей, ты можешь меня связать с Лльирой?

— Нет, Милалика, — качает головой наш бессмертный. — Но я попытаюсь найти дитя по связи с мамой. Маша, подойди-ка, — просит он.

Серёжа подводит меня поближе, а Кощей в это время что-то делает с зеркалом. Оно идёт волнами, демонстрируя то зелёный луг, то горящую землю, но затем мне кажется что-то знакомым в демонстрируемых картинах и я касаюсь рукой поверхности. В тот же миг в зеркале отражается маленький чёрный огурец, плывущий среди звёзд. Он совсем один, да и выглядит так, как будто его уже кто-то ел.

— Или повреждения, или двигатели, — замечает папа. — Мы можем приблизить?

— Пока нет, — качает головой Кощей. — Тут как бы не пришлось демиургов звать, пространство странное, нам почти ничего сделать не даёт.

— Не понос, так золотуха, — вздыхает папочка. — Хотя, учитывая, как оно выглядит, никаких шансов на то, что это двигательная установка, нет.

— Это совершенно точно не двигатели, — звучит другой голос, и я замечаю Единых. — Так результат столкновения выглядит. И, судя по всему… — Иван вглядывается в изображение, — корабль потихоньку теряет атмосферу. Значит…

— Я поняла, — кивает мамочка. — Тогда так, я двигаю в Ака… Стоп! Кощей, ты же можешь в реальности с Акаиром связаться, я же помню!

Акаир — это бессменный глава Академии, директор её. Если с ним можно связаться в реальности, то мы время не потеряем, а оттуда мамочка своих друзей может позвать же! И тогда Маришку можно будет спасти! Ведь кто-нибудь обязательно откликнется… Я смотрю на Кощея с надеждой, а он тяжело вздыхает и начинает колдовать по-своему.

Я же смотрю на это всё, раскрыв рот от удивления, потому что творящаяся на моих глазах сказка какая-то слишком волшебная и мне совершенно незнакомая. Но мамочка спокойна, значит, всё в порядке. И тут вдруг вместо зеркала появляется какое-то марево, чем-то на облако похожее. Кощей показывает мамочке и папочке прямо в это самое марево, и я чувствую, что меня тянут вперёд, взявши за руку.

Смазанный миг — и мы в знакомом кабинете ректора Академии. Мамочка, едва только поздоровавшись, делает шаг к большому стеклянному, будто залитому дымом шару. Она кладёт руку на этот шар, и в тишине звучит её голос. Мама же преподаватель, поэтому она может это сделать, а я чувствую, как где-то в неизвестной дали ко мне тянется маленький ребёнок. После того, как мама Алёнку спасла, Академия научилась многому — все мы, поэтому нам уже не нужно искать путь впотьмах.

— Слушайте меня, Разумные! — обращается мамочка ко всей Академии. — Нам нужна ваша помощь!

— Где-то я это уже видел, — вздыхает Акаир.

А мамочка рассказывает о том, что на затерянном космическом корабле умирает от одиночества ребёнок. Малышка, увидевшая маму лишь во сне. Моя мама сейчас говорит со всеми, она зовёт Лльиру и других, навек ставших друзьями. Она просит всех помочь, посылая через этот шар образ прильнувшей ко мне Маришки. Да, мы теперь умеем это делать, хотя раньше, до мамы, никому не было дела. Разумные, значит, просто смотрели, как умирают? Но теперь всё иначе! Это всё сделала мама, я знаю! Потому что мама может всё!

И вот в кабинете вдруг появляются самые разные разумные — и с ушками, и без, большие и маленькие. Они как-то быстро понимают, кто стал мамой малышке, ласково улыбаясь мне, а я чувствую, что сейчас буду плакать — в глазах разных разумных столько понимания и сопереживания, что сдержаться совершенно невозможно. Просто нет такой возможности, и всё.

— Дочка пошла по пути мамы, — замечает девушка с зелёными волосами и серебристыми нечеловеческими глазами. Её острые ушки живут своей жизнью, завораживая мягкостью и непредсказуемостью своих движений.

— Да, Лльира, — кивает мамочка. — Нам нужно спасти малышку, она может погибнуть не только от одиночества.

— Здравствуй, Милалика, — ещё один явно нечеловеческий представитель очень тепло