Забытая всеми - Владарг Дельсат

— Талита, Милалику позови, — спокойно просит лекарь.

* * *

У нас же бал скоро!

С этой мыслью я открываю глаза, лишь потом припоминая, как вчера меня отпоить пытались и что-то ещё делали, чего я уже не помню. Рядом Серёжа мой лежит, мы с ним неразделимы, потому что истинные. Нужно подниматься, чтобы завтрак не проспать, а там и учиться надо будет — танцевать, ходить, ведь я же царевна настоящая.

— Как ты? — интересуется мой любимый, а я ему счастливо улыбаюсь.

— Лучше всех, — даже хихикаю, наверное, поэтому мы некоторое время обнимаемся.

— Проснулись уже? — в комнату входит мама.

Она очень улыбчивая, наша мама, и какая-то волшебная. Я с визгом подскакиваю, чтобы заобнимать, сразу же оказываясь в её руках. Ну и что, что я большая уже, это ведь мама. И Серёжа мой сразу рядом встаёт. Его так же, как и папу зовут, но мама не признаётся, почему именно так. Мне кажется, я всё-таки что-то забыла, но вряд ли важное, потому что Серёжа напомнил бы. Он у меня совсем ничего не забывает и вообще самый лучший.

Серёжа улыбается, мы же идём умываться. Спальня у нас на двоих, но кровати разные, хотя мы можем руками соприкасаться, потому что у нас любовь истинная, а она от возраста не зависит. Так мама говорит, а она всегда знает, как правильно. Поэтому я не задумываюсь и беру свои вещи. Мой шкаф слева, прямо напротив моей кровати, а Серёжин справа, потому что мальчикам нельзя «налево», это папа так шутит. Комната у нас в кремовых тонах, мне очень нравится, и Серёже, по-моему, тоже. Сегодня я в сарафан наряжусь, после душа, конечно, потому что нужно быть чистой, ведь я девочка, да не простая, а целая царевна. Мамочка у нас царица, а мы все-все царевны и царевичи, потому что семья большая.

После душа мы с Серёжей выходим к завтраку, где уже рассаживаются члены нашей семьи. Не все, а только такие засони, как мы, которым пока спешить никуда не нужно. Тётя Талита улыбается очень ласково, а её мама — она моя очень старшая сестра — смотрит сначала с тревогой, а потом расслабляется, и ушки её тоже. У неё по ушкам можно настроение угадать, потому что она кошка… ну, почти.

— Доброе утро, — радостно здороваюсь я со всей семьёй, пытаясь вспомнить, что мне снилось.

Сегодня мы точно не в Академии у мамы с папой были, а вот где, я не помню. Мы не каждый день в Академии бываем, потому что маленькие ещё, но мама говорит, что оно и к лучшему, а она всегда знает, как правильно. Я послушная девочка, у нас так принято — послушными быть, хотя нас никто болью не воспитывает, поэтому и не страшно. В царстве запрещено болью воспитывать, мамочка запретила!

— Дети, — улыбается мама. У неё много дел, но она всё равно с нами сидит, потому что она волшебная, — сегодня Маша с Серёжей будут учиться танцевать, бал же скоро…

— Мама, а можно я? — одновременно интересуются две старшие Алёнки, на что мама кивает.

Алёнка, которая с ушками, она наша очень старшая и жутко умная сестра. У неё детство страшным было, но потом она узнала, что её мама ждёт, и стала маминой дочкой всем на радость, а потом у неё и Талита появилась. А вот вторая Алёнка со своим мальчиком, потому что они неразделимы, как и мы с Серёжей, вот они были мамиными мамой и папой, но посмотрели на то, как здесь живётся, и тоже мамиными детками стать захотели. Поэтому они наши братик и сестричка. Мамочка говорит, они помнят своё прошлое, но оно уже их не мучает. Это правильно, потому что мама же! Она и есть самое большое чудо Тридевятого Царства.

Сегодня нас, получается, сестрёнки учить будут, а мамочка будет искать девочку Алёнку. Я не знаю, кто это, но Серёжа мой мне напоминает: она меня спасла в другой моей жизни, поэтому её нужно найти и сказать «спасибо», но пока она не находится никак. Папочка и мамочка найдут, потому что у них вон стражи сколько, а я… Мне почему-то кажется, что я младше намного стала, но, наверное, это не беда совсем, ведь иначе со мной бы говорить стали и лекарей позвали. Мамочка очень внимательна ко всем нам, и даже непонятно, когда она всё заметить успевает.

Вот сейчас мы доедим, и начнётся… Сначала нас будут вальсу учить, потому что традиция, а потому уже — ручку сюда, ножку сюда… Когда мама была маленькая, её учили по попе, поэтому она и запретила это самое «по попе», когда царицей стала, потому что нельзя же детей так пугать. И нас не пугают, потому что в царстве нашем дети очень важны. А чтобы все об этом помнили, у нас Талита есть, она для нехороших людей очень страшная. Только повывелись в Тридевятом нехорошие люди почти совсем, потому что папочка царём работает и внимательно за этим следит.

— Готовы? — интересуется Алёнка, которая кошечка, потому что у неё ушки есть.

— Готовы! — радостно отвечаем мы, вставая из-за стола.

К балу ещё платья нужны, но мы пока будем без них. Ну не совсем голышом, конечно, но в обычной одежде, чтобы научиться, а вот с послезавтра будет уже и платье, конечно, чтобы привыкнуть. Бал перед началом учебного цикла — очень важное событие, и обязательное к тому же. На балу можно не только потанцевать, но ещё и перезнакомиться со всеми, а ещё… Ещё мамочка о нашей с Серёжей помолвке объявит, чтобы все знали, что мы истинные. Так положено, дабы лишние надежды не внушать, так папа говорит и смеётся.

Я его понимаю, потому что замуж за царевича много кому хочется, а Серёжа уже мой навсегда, и я его тоже. Ему это очень нравится, я знаю. Мне кажется, что Серёжа меня старше, потому что я, когда нервничаю, носиться начинаю, а он спокойный очень. Всегда всё знает и меня успокоить может. Он меня очень здорово успокаивает, хотя сестрёнки тоже умеют.

— Не отвлекаемся, — улыбается Алёнка, которая была мамой маме. — Ну-ка…

Ой, мы уже до бального зала дошли, а я всё задумчивая. Что-то мне всё-таки важное приснилось, но вот что, не помню совсем. Хотя сейчас мы с Серёжей танцевать будем, но я потом попытаюсь вспомнить. Вот наши